Книга Знамя – единственному, страница 55 – Роудж

— Там… ничего. Мертвый мир, — горло рвало стеклом, но Кацату требовались слова, чтобы поверить в шепот собственной силы. Она не подводила, даже когда взрывалась в крови кристаллами и выворачивала наизнанку жилы.Он потянулся вперед, вгрызаясь, тормоша, ища хоть какой-то отклик. Искра?Что-то едва уловимое коснулось сознания, пробежало смутным отражением по самой кромке мозаик, и Кацат усилил напор, не замечая, как натянулись и покрылись трещинами серо-зеленые цепи. Искра погасла, одарив напоследок таким же тусклым привкусом крови и густым мертвенным страхом, эхом отразившимся в поднявшихся навстречу зеркалах. Шепот стал оглушительным, ввинтился и взорвал сознание криком.Выстроенная мозаика брызнула осколками, заметалась, то накрывая калейдоскопом фрагментов Фла, то вонзаясь в остов башни, тут же взорвавшийся камнями. Вспыхнула трава. Завыл и заметался ящер. Зеркальная волна ушла на глубину, вспарывая и перемалывая пространство, пока не наткнулась вдруг на кутающуюся в холод тени искру. Мозаика щелкнула, замыкаясь крюком, рванула добычу на поверхность, протащила по остаткам башни и рассыпалась, наконец усмиренная сжавшейся серо-зеленой цепью.

— Хо-о, у нас снова гости, — Фейрадхаан медленно выехала вперед, будто ненароком прикрыв осевшего в седле Кацата. Призрачные паутинки под мерное биение скрывающей их серо-зеленой завесы ловили мечущееся в черноте зеркал сознание. За двадцать один переход от них медленно и неохотно стихала грохочущая над Денхеримом буря.

* * *

Тень гостеприимна: она охотно распахивает объятия, расступается, увлекая на глубину, и мучительно медленно выпускает обратно, цепляется до последнего, отгрызая из сущности кусок за куском. И все же быть вырваннымиз тени — много, много хуже. Рихшиз не верил, что такое возможно. Он ждал, скрывшись в густоте обрушившейся башни на самой границе Исайн’Чол. Ждать, наблюдать. Что может быть естественнее для Вельде?Он цеплялся за камни и пучки жухлой травы, а пространство вокруг шаталось и рассыпалось, смешивая холод теней с мертвым воздухом, пылью пустоши и каменной взвесью того, что несколько тактов назад было башней. О’даэ не предупреждал о подобном, но мог ли он ждать танца денхеримских мозаик так далеко на западе? Денхерим меняют мир своим присутствием.Больше всего Рихшиз хотел оказаться как можно дальше от Денхерим. Но смерч закручивался совсем рядом, и он как никогда отчетливо ощущал касание шелестящих лезвий и тающих зеленоватых искр, отсчитывающих такты его существования. Сколько их осталось до разделяющей его и тени грани?Рихшиз расслабил пальцы, выпуская рефлекторно стянутые поближе теневые полотна. Взметнувшаяся его сила угасла, растворяясь среди травинок, он замер, приглушив малейшие колебания энергии.

— Даэ Денхерим, даэ Кэль, — третьего имени Рихшиз не знал, а нащупанный прежде чем мир перевернулся отпечаток тени дразнил смутно знакомым послевкусием, похожий на все сразу и ни на что одновременно. Так иногда ощущались айтари. Но их тени никогда не расходились когтями и хищными жалами.

— Даэ Вельд. В теневых тропах теперь настолько нет ясности? — в бесцветном голосе Кэль совсем не ощущалось силы, будто вся она была сосредоточена где-то еще, но Рихшиз отчетливо чувствовал скользящие по хребту призрачные коготки. Они стекали с серых лезвий, преломлялись в зеленых искрах и вонзались иглами, будто защитных оболочек не существовало.