Книга Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший, страница 74 – Анна Солейн

— Вон!

— Еще и с уродцем этим!

— Убирайтесь! Ну! — Я топнула ногой, замахнулась ножом, и Хиггинс отступил. — Вон!

Я продолжала угрожать ему, пока он пятился к выходу, а затем с грохотом захлопнула входную дверь и повернула ключ.

— Мистер Хиггинс! — воскликнула мама, выбегая из кухни. Каблуки ее туфель громко топотали по паркету. — Амелия! Что ты натворила!

— Никакого замужества! — рявкнула я. — И никакого сватовства, в следующий раз я сразу с крыльца спущу!

Раньше чем она успела ответить, я сунула нож в карман и взбежала наверх. Глаза жгло от слез, меня колотило.

Нужно было успокоиться, прежде чем заходить к Джесси, ему ни к чему видеть маму расстроенной.

Мы играли весь вечер, читали сказки, гуляли во дворе, прыгали и носились между яблочными деревьями за домом.

И все равно, стоило мне уложить Джесси спать, на глазах выступили слезы, и я проплакала до самого утра.

Вот ведь идиотка.

Как будто я до этого не знала, что на брачном рынке не котируюсь от слова совсем, даже для мистера Хиггинса недостаточно хороша. Меня-то с каких пор это волнует? Глупости какие.

* * *

— Надеюсь, вы готовы к новому этапу лечения, — рявкнула я, входя в комнату к Ашеру. — И даже не думайте возражать, у меня нет времени с вами спорить.

Он обернулся. Неудобное кресло давно сменилось на более подходящее для инвалида, с мягкой широкой спинкой и достаточно широким сидением. На глазах Ашера не было повязки, и на секунду мне показалось, что он меня видит.

— Что-то ты не в духе, целительница Уэйн.

Его голос звучал добродушно, и это разозлило меня только сильнее.

— Это не ваше дело, генерал Ашер. Будьте добры сидеть неподвижно, пока я вас осматриваю.

Я подошла к креслу, и Ашер поднял голову, как будто хотел посмотреть мне в лицо. Его глаза, карие, теплые, уставились куда-то сквозь меня.

— Что случилось, целительница Уэйн?

— Это не имеет…

— Что-то с сыном? Ему нужна помощь?

Я открыла рот, чтобы ответить, потом закрыла, потом открыла опять. Несколько секунд я вела себя, как выброшенная на берег глуповатая рыба, а потом выпалила:

— Мой сын — это не ваше дело, генерал Ашер. И почему вы снова в кресле? Давно?

Ашер ухмыльнулся уголком губ. Взгляд его невидящих глаз был устремлен куда-то мимо меня.

— Прости, целительница Уэйн, если бы я знал, что ты будешь не в духе, остался бы в кровати. Правда, тогда, возможно, ты бы отчитала меня за то, что я все еще лежу. Я верно понимаю?

— Неверно, — сжала губы я.

Ашер безмятежно откинулся на спинку кресла, медовое августовское солнце заглядывало в окно и раскрашивало его лицо ярким желто-оранжевым светом.

Я поймала себя на том, что рассматриваю, каким золотым, почти драконьим, стал цвет его карих глаз на свету. Шрам, тянущийся через правую сторону лица, я давно уже перестала замечать, как будто он стал тоньше, светлее, не таким болезненно-алым. Или это мне только казалось?

— Ты сейчас меня рассматриваешь, целительница Уэйн? Любуешься?

Да чтоб его! Щекам стало жарко, я тряхнула головой — так сильно, что с меня едва не слетела целительская шапочка. Зачем я вообще ее ношу, мы же не в больнице? Видимо, чтобы не забывать, зачем я здесь. Что пришла лечить, а не… не вот это все!

— Я смотрю на реакцию ваших зрачков на свет, генерал Ашер.

— И как?

Я снова посмотрела ему в глаза, потому что, конечно, никакую реакцию зрачков я не изучала.