Книга Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший, страница 71 – Анна Солейн

Пока я его слушала, в голове вертелось мрачно брошенное Ашером: “А теперь пораскинь мозгами, целительница, и скажи, как я должен был поступить? Да, я решил пожертвовать собой”.

Вспомнив об Ашере, я почувствовала, что краснею.

Да чтоб его!

Мама мелодично засмеялась:

— Мистер Хиггинс, Амелия шутит!

— Не шучу.

— Амелия!

— Да, — крякнул Хиггинс. — Когда мы поженимся, тебе придется, конечно, бросить работу.

Я закашлялась, пытаясь не подавиться барашком. Ну и запах изо рта мистера Хиггинса тоже давал о себе знать, хоть я и отодвинулась от него подальше.

— Прошу прощения? — сдавленно проговорила я. — Вы, наверное, шутите?

— Шутки? — прогундел Хиггинс, не отвлекаясь от еды. Соус капнул ему на воротник и потек вниз. — Какие уж тут шутки. Мне не надо, чтобы обо мне соседи шептались. Кто ж захочет гулящую жену? Мне нужна хорошая женщина. Тихая, приличная, домовитая, а главное — скромная.

Нормальное мужское желание. Но при чем здесь я?

— Такие девушки в наше время — редкость, — поддержала мама.

Ага, и в этом доме такие точно не водятся.

— Работать женщине при живом муже — это просто неприлично, — подытожил Хиггинс. — В городе могут подумать, что у меня недостаточно денег для того, чтобы содержать семью.

Неприлично, значит.

А третью порцию горячего доедать — прилично? Я покосилась на бутылку вина, которую Хиггинс принес к обеду. Самого дешевого. Не то чтобы я разбиралась в вине, но эту этикетку я часто видела на руках у уличных забулдыг, которые попадали к нам в больницу.

— Совершенно понятна ваша позиция, — сдержанно кивнула я. — И она полностью совпадает с моей, потому что я не собираюсь… Ай!

Я отпрянула, потому что мама резко и прицельно врезала мне по ноге под столом.

— Потому что Амелия не собирается с вами спорить! — пропела мама. — Еще барашка?

— Да, пожалуйста, — кивнул Хиггинс. — Слегка суховат, вы знаете?

Надо же, а по вам и не скажешь, что с едой что-то не так. Я мстительно забрала остатки барашка с блюда, не обращая внимания на злобный взгляд мамы, и решила больше не вмешиваться в их с мистером Хиггинсом теплый разговор.

Может, я, в конце концов, не понимаю чего-то во флирте тех, кому уже за пятьдесят? Вдруг я здесь — просто предлог. Было бы неплохо, хотя идея обзавестись отчимом в моем возрасте и выглядела дико.

Но увы, даже спустя полчаса обеда за разговорами о ценах, падении нравов и прочих милых пустяках, мама и Хиггинс не спешили уединяться.

Мы переместились на диван в гостиной, а мама с многозначительным лицом велела мне заварить на кухне чай и вынести печенье, которое я сама накануне испекла.

Не став уточнять, что печенье я пеку едва ли лучше, чем играю на рояле, я направилась на кухню. План мой был прост: выложить для Хиггинса на тарелку как можно меньше печенья, а остальное — оставить Джесси.

Сам Джесси, конечно, прятался у себя в комнате. Я уже знала, что заходить к нему нет никакого смысла: он так и будет напряженным и ершистым, пока незнакомый человек не уйдет из дома, и даже мое присутствие ему никак не поможет, наоборот, напряжет только сильнее. Джесси… Я закусила губу. Нужно заканчивать с этим фарсом.

Я вытащила из вазочки еще пару печений и вернула их на противень.

Меньше печенья — меньше поводов у Хиггинса тут засиживаться.