Онлайн книга «Злато Светозара»
|
Лишь обветшалая избёнка пред глазами покоится, людом забытая, с соломенной завалиной под самую дерновую крышу. Стоит она, прислонившаяся одной стеной к груде торфяной, другой — к дровне, полуразваленной. Заглянула Лагода внутрь строения, а там, как оказалось, заранее были уготованы поводырем, ныне покойным, запасы брашна да воды в бочонках. Имелась в избёнке какая-никакая и утварь: ендовы, плошки, ложки деревянные, кувшин да котелок глиняные, замызганная кадушка, пара вёдер. Печь мазанка с полатей, грубосколоченный стол, лавка вдоль стола и широченная, да больно низкая лежанка, волчьими да медвежьими шкурами застланная, — вот и всё убранство избы тебе. Разве что ухват у шестка печного не сразу бросился в глаза да самострелы[6] , запылённые, с тетивой и без, по стене развешанные у входа. Тяжко вздохнула Лагода и втянула измождённого, но всё еще стоящего на ногах, Тихона в сруб, стянула с него седельную сумку с неким добром, с ладьи прихваченным, на лежанку примостила хворого. Шкуркой волчьей прикрыла яго и кинулась печь разжигать да пожарче растапливать. Час раною заняться, от стрелы наконец избавить Тишаню, дурью голову. Покуда в топке разгорались щепки, из опечья выхваченные, Лагода выбегла к поленнице за охапкой дров. Воротилась с ношею, подкинула поленьев и бросилась стремглав жажду утолять и свою, и Тихона. В ендову плеснула воды, сперва хворого напоила, засим сама испила изрядно водицы. Силы вроде как и прибавились. — Тихон, где ж воды мне брать, коль закончиться⁈ — перепужалась Лагода внезапу. В забытьё впадёт и что ей делать тогда? — Отсюда, помню я, не далече ключ хоронится… — еле ворочал языком Тихон. — В сторону восхода идти надобно, с две дюжины саженей, тропкой наторенной. Безоружною не ходи… да ходи засветло… Я вот маленько отойду, сам… — Маленько отойду!.. Лежи, остолопина! Крови-то вытекло, поди, с ведро! Наберёшься ли сил в таком разе⁈ Ведь я невсесильная, готовых снадобий не имею о сю пору. Насилу доплелись к схрону твоему! Времени потеряно донельзя множенько… За что наказываешь меня так⁈ А коль помрёшь? Как выбраться мне отсель? Скажи на милость⁈ — серчала Лагода и невольно всхлипнула. — Не помру! Покуда пророчеству не сбыться… — Ах!.. Ты всё о своём, Тихон! А как же я⁈ Моя воля⁈ Супротив неё пойдешь⁈ — Пойду, Лагода! Чернобогу служить стану, а моей будешь! Вот ведь рок твой! Выбирай, пока не поздно, спасать меня, а ль дать сгинуть в Нави безвозвратно! Да спасёшься ли сама в таком разе?.. А в Яви оставишь — полюбишь! Веруя я! Все для этого содею! Дай только сил, лю́бая… Не сдержалась Лагода ниц припала грудью на край лежанки и рыдать. За что ж ей такое лихо⁈ Неужель кара за то, что не сразу признала суженного в Гордее Милорадовиче⁈ Он ведь с самого начала не хоронил от неё своего сердца! Признал, приглянулась она ему, с тех самых пор, как впервой свиделись в Доброграде родимом… Теперь-то что ж рыдать? — Не плачь, Лагода, не плачь… Не рви душу! Неужто одной ночкой брачною… и околдовал Милорадович, растреклятый! — Тихон, словно зарычал, ярость наполнила его свежими силами. — Я ведь всего нá день опоздал, Лагода… — и снова рык его протяжный завис эхом тошным в избе. — Кабы знал… — Уймись, Тихон! Коль жизнь ещё мила! Оставь князя, не поминай лихом! |