Онлайн книга «Злато Светозара»
|
Глава 6 Ночка темная Глава 6 Ночка темная Про волка речь, а он навстречь. Пословица Тихо в стане ночкой тёмною. И комара не слыхать! Повелел Гордей Милорадович выспаться хорошенько попутчикам, остерёг: белым днём, что грядёт, не удастся отдохнуть. Долго ворошился притомлённый дорóгою люд, особенно тот, кому под небом ночным спать по обыкновению не доводилось. Да ночь-ворожея заставила забыться сном и тех! Лишь Лагодке крепкий сон нейдёт. Вертится всё горемычная, словно разбудить радеет Весёлу, коей с сестрой-строптивицей возок довелось делить на двоих. На звёзды во все глаза глядит Лада, аль дозорных оком буравит, а то на Милорадовича сверкнет смарагдовыми. Спит окаянный! Под ланитой[1] локоть покоится, пушниной окутался от зноби[2] . И не шелохнётся вражина! Долго маялась ещё Лагодка, верно зная, что за ней пара глаз, услужливых князюшке, беспрестанно следят, темнота им не в тягость. Про одно не ведала она: кто хозяин оных? Оружейник — Багреев? Скордяй — вельми чужаками уважаемый? Или кто из смердов[3] спасовских? Пора бы и дознаться, ан кто! Лагодка перину, что заместь одеяла служила в час ночной хладный, с себя тихонько скинула, ноги свесила с возка и хамыльк на землю сырую. Вроде, не слыхать: «Куда, милая⁈» Сморились, поди, прихвастни! Поделом князюшке! С телеги уготованный заранее платок белёсый пуховый схватила, обернулась им — и что тать в гущу леса, подале от спящих, вроде как, нужду справить. Неужто, провожатых не будет⁈ Намеренно попетляла близ стана Лагодка, рискуя дозорным выдать себя, засим платок свой приметный скинула, в кущах припрятала, и сама схоронилась, ужо места облюбованного не покидая. Теперь ждать в поле ветра! Ветром тем Тишка ещё у капища обещался послужить. Уговор меж Лагодой и Тихоном был: он ей свободу, а она ему своё прощение и молчанье пред батькой.Замыслила княжна укрыться в монастыре у тётки своей, Меланьи, что при обители игуменьей слыла, — чаяла, не даст та в обиду беглянку да вразумит отца гневливого. Да не так легко пробраться было к стану бивачному Тихону, благо пособник нашёлся — Любша. Брат давеча в граде слово дал подсобить делу ладному. Именно Любша усыпил соглядатая Лагодки, он же и приметил, как Гордей Милорадович первым беглой хватился. Только будить князь никого не стал, даже соглядатая, что часок-другой должен был дать вздремнуть спокойно Гордею. Дыханье токмо проверил оного, успокоился, что жив слуга, и расшевелил преданного Белояра, тихо нашёптывая ему о случившемся. Тогда Любше намеренно довелось выдать правду, что уже не спит и готов помочь в поисках беглянки (так, может случиться, убережёт брата от беды в час нужный). Убедил он Гордея только вдвоём пуститься вслед княжны строптивой да прихватить с собой лошадку для оной. Не могла она, по его уразумению, далеко уйти пешая! Кони-то все на месте топтались. Сталось, Белояр байку для привальных на утро готовил, мол, Гордей Милорадович с Лагодой Светозаровной прогулку конную совершают, Любша — слуга при княжне. Ночь в лесу панует. Кругом темно, ни зги не видно. Да Любше деваться некуда, чтоб себя в пособничестве не уличить, лихо сын Валигоров и шаль приметную в зарослях находит и догадку имеет, что не одна княжна теперь (сломать ветку, что приметил Любша близ находки княженой, плечу дюжему довелось, не иначе). |