Онлайн книга «Этюд в сиреневых тонах»
|
Все вышло, как я и планировал. Ты скажешь жестоко!? Согласен, но иначе я не видел выхода. Ты отчаянно цеплялась за свою крохотную жизнь, а мой ребенок родился мертвым. Ты стала моей уже официально, а Аленина дочь умерла вместе с матерью. А вот наследство родителей осталось. Мне удалось уговорить отца Алены, чтобы он принял наследство, и ничего не досталось родственникам Алмаса. К тому же, деньги на его бизнес давал именно тесть Валеева, и было бы большим идиотизмом все отдать непонятно кому. Все это время я, как мог, поддерживал Станислава Викторовича, твоего дедушку, но старик быстро сдал. Смерть единственной дочери и ушедшей следом супруги подкосили его окончательно. Мы успели составить завещание с теми условиями, что я озвучил Кильдееву. Подстраховывались, конечно, но… как уж вышло…» Я на секунду оторвалась от чтения письма и поправила простыню, которой был укрыт муж. Север давно спал, а мне разрешили остаться с ним до утра. Сон все равно не шел, и я решила открыть папино письмо. Я все думала о признании отца, его ошибках. Да, он признал, что ошибся, доверившись снова Кильдееву. Вернее, сначала не догадывался, кто организовал ту аварию и подстроил смерть его друга, а когда все всплыло… папа надеялся наказать виновного, но Виктория невовремя вмешалась, выдав все тому. Понятно, что прямых доказательств их вины у меня нет, и посадить Кильдеева не удастся, но… Да и неважно теперь это все. Папу не вернуть, как и моих настоящих родителей. Надеюсь, кто-то там, наверху, воздаст всем по заслугам, а мы… мы просто будем жить дальше. Как завещал нам папа, оставив в конце письма наказ: «Птичка, живите здесь и сейчас. Любите друг друга, но, главное — обязательно говорите об этом. Не оглядывайтесь на прошлое, смотрите в будущее. Как всегда делал я сам. Будь счастлива, моя девочка. Любящий тебя папа». Еще одним сюрпризом, ожидавшим меня в конце письма, стала дарственная на помещение в центре Питера, к которому примыкала галерея. К бумагам, где я значилась хозяйкой этого богатства, стала приписка, сделанная папой: «Ты всегда мечтала рисовать. Сколько бы я ни пытался научить тебя чему-то еще, ты неизменно сбегала к своим мольбертам (улыбающийся смайлик — не знала, что папа их умеет рисовать!) Я хочу сделать тебе последний подарок, моя птичка. Надеюсь, скоро твои работы украсят этот зал, а вся страна станет тебе рукоплескать, восхищаясь твоим талантом. Как это делал я, глядя на твои рисунки. Я верю в тебя, малышка. Твори. Люби. И будь любимой!» Я расплакалась, прижимая к груди письмо и бумаги на галерею. Затем тихонько наклонилась к груди мужа, слушая мерный стук его сердца. — Спасибо, папа. Спасибо за все, — шепнула едва слышно, закрывая счастливые глаза. — Ты подарил мне это счастье! * * * Три года спустя… — В чем секрет успеха? Вашего успеха? — спросила журналистка, посылая в камеру профессионально отточенную улыбку. — В любви, — а вот улыбка ее собеседницы вышла легкой и светлой. Она будто смотрела с экрана в каждую душу. — Вот так… просто? — «удивилась» журналистка, с любопытством глядя на собеседницу. Ей впервые пришлось работать с такой интересной личностью, ведь о ней не пишут статьи в газетах, но знает вся страна, да и не только. — Любить всегда просто… и сложно одновременно. Любить, значит, отдавать, не требуя ничего взамен, — пояснила светловолосая девушка, мягко улыбнувшись в камеру. Ее серые глаза смотрели с затаенной грустью. Она немного развернулась, открывая камере обзор на картины за своей спиной. — Посмотрите на эту картину… |