Книга Этюд в сиреневых тонах, страница 298 – Тиана Соланж

— П…простите? Какому ребенку? — ошарашенно пробормотал адвокат Сокольской, растерянно переводя взгляд на меня. — Где ребенок? Чей?..

— Мой, — шикнула в его сторону Аринка, а я едва не расхохоталась, представляя, как удивится Виктория, узнав, что у папы скоро родится еще один ребенок.

И ведь оба молчали, не говоря мне ни слова, словно…

Я вспомнила наш разговор с Ариной, когда она тихо призналась мне, что ждет ребенка. Моего братика или сестричку? Вернее, Северина, все время забываю…

— Знаешь, он просил пока тебе не говорить, стеснялся, наверное, — грустно улыбалась подруга, нервно теребя поясок от платья. Мы сидели в гостиной нашего с папой дома после поминок. Все разъехались, а мы остались вдвоем. — Мы… то есть, Георгий хотел, чтобы он был свободен от обязательств перед Викторией. Чтобы был свободен от брака, а потом… пожениться, — она отвернулась, пытаясь скрыть слезы. Я тоже силилась не заплакать, поэтому крепко обняла подругу, прижимая к груди. — Он переживал, что ты можешь не принять меня, хотя… мы же подруги?

— Конечно, — шепнула ей, — зря вы…

— Саш, Георгий просил сказать тебе, чтобы ты не держалась за компанию. Продавай ее и живи, ни о чем не думая. Это его, — Арина всхлипнула, — последнее тебе наставление…. Живи и делай то, что тебе по душе, а папа… он позаботился о тебе…

Следующие полчаса мы обе рыдали, выплескивая накопившуюся боль. Говорят, время лечит, но не в нашем случае. Пусть оно хотя бы притупит эту боль.

Слова Арины дойдут до моего сознания немного позже, а пока…

— … подпись, дата. Заверено официально в присутствии двух свидетелей. Протокол вскрытия зафиксирован. И еще…, — кажется, я пропустила все самое интересное, пребывая в своих мыслях?

— Простите, а что получает моя доверительница? — взвизгнул натурально адвокат, подскакивая с места. — Я опротестую это завещание!

— Срок за убийство моего отца, — вспыхнула я, разворачиваясь к нему лицом. Окатила его презрительным взглядом, от которого он как-то странно затих, а потом и вовсе заерзал на стуле. — И, вообще, вам тут делать нечего. Остальное вас не касается, и вам лучше уйти. Доверительница ждет, — оскалилась я в ядовитой усмешке.

— У вашей доверительницы нет на это права, так как она причастна к убийству завещателя, — спокойно произнес нотариус.

Я выдохнула с заметным облегчением, когда адвокат, наконец, покинул кабинет, что-то бурча себе под нос. Меня приобняли за плечи теплые руки матери Северина и слегка пожали, приободряя. Я ответила вымученной улыбкой. В последние дни мы с ней, если и не стали ближе, то хотя бы пришли к обоюдному нейтралитету. Таисия попросила у меня прощения, а я… я сделала вид, что и не было ничего между нами тогда — просто спокойствие моего супруга мне гораздо важнее наших с ней распрей. Надеюсь, она тоже пришла к тому же выводу.

— Это еще не все, — снова вывел меня из задумчивости голос нотариуса. Перед ним на столе лежал пухлый конверт, который он протянул мне. — Александра Георгиевна, это письмо мой клиент оставил для вас лично.

Я приняла его трясущимися от волнения руками, стараясь не пошатнуться от слабости в ногах. Глаза мгновенно наполнились слезами, но я постаралась улыбнуться, принимая… последнюю весточку от папы. Потом поплачу.

— Спасибо, — прошептала я. Последняя воля отца озвучена.