Книга Этюд в сиреневых тонах, страница 100 – Тиана Соланж

— Са…ша, — прохрипел неожиданно Северин, и я метнулась к нему, едва не врезавшись лбом в монитор аппарата, к которому он был подключен. Сжала его ледяные пальцы, прижав их к мокрой ткани платья на груди.

— С… Рин, я тут, слышишь? Все хорошо… родной, — я легонько коснулась его мокрых волос, и мужчина на мгновение приоткрыл глаза, обводя вокруг мутным взглядом.

— Ш-жи… ва, — прохрипел он, пошевелив пальцами, а затем снова провалился в беспамятство. Я всхлипнула, сдерживая крик, и меня ловко отстранили, усадив на сидение. Оба врача принялись проводить какие-то процедуры, надели ему на лицо кислородную маску, а мне оставалось только наблюдать за всеми их манипуляциями из угла и молиться, чтобы мы успели вовремя.

— Саша, дочка, — дверь в палату неслышно отворилась, пропуская высокого крупного мужчину. Папа в два шага оказывается рядом, осторожно обнимая меня, стоило мне только приподняться на кровати. Я тоже в ответ крепко сжала его за талию, опасаясь, что и он тоже исчезнет, как и…

— Папа! Папочка, мне страшно, — я зашептала ему на ухо, пряча слезы и лицо на его плече. Широкая ладонь ласково гладит меня по спине, успокаивая и даря чувство надежности.

— Все хорошо, моя девочка. Моя птичка… папа рядом, — в его голосе мне слышится невольное облегчение и радость, а потом его губы касаются моей макушки. Совсем, как в детстве. Представляю, что ему пришлось пережить, пока он искал меня по городу, и сейчас моя глупая выходка, моя месть Бахтияру кажется каким-то безрассудным детским поступком. Хотела, чтобы они оба почувствовали свою вину, когда я исчезну из жизни обоих. И если без Бахтияра я чувствовала только облегчение, то из-за папиных переживаний меня грызла совесть.

Я уже собиралась попросить прощения, когда, подняв взгляд, наткнулась на полыхавшие злобой глаза Бахтияра. Он стоял в дверном проеме и не сводил с меня пристального взора. Я едва сдержалась, чтобы не вырваться из любимых рук отца и только беззвучно мои губы прошептала: «Уходи!». Его лицо снова перекосило от ярости, а пальцы до побеления сжали косяк двери, но… жених поворачивается и уходит, заставляя меня тихонько выдохнуть от облегчения.

— Странная у тебя реакция на человека, спасшего тебе жизнь, — спокойно произнес отец, не сводя с меня задумчивого пристального взгляда.

Я лишь скривилась, представляя, что Бахти наговорил отцу, и в каком свете выставил меня и Севера.

— Спас? Ну, надо же?! Не думала, что в его характере присваивать чужие заслуги, — мой голос звучал бесцветно и устало. Я откинулась на подушки, смотря папе прямо в глаза. — Моего спасителя он даже не захотел… спасти, — я скривила губы в усмешке, осознав, что сморозила, — еще и решил все вывернуть наизнанку. Кстати, я хочу знать, что с тем мужчиной?

— Это который твой «муж»? — на лице папы я заметила странную усмешку, отчего я еще больше нахмурилась, а внутри меня поднялась самая настоящая волна гнева. — Против которого все твои «родные»?

— Папа! Только не говори мне, что ты…, — я с раздражением посмотрела на усмехающегося отца, а затем снова потребовала, — где он?

— Саша, успокойся! — отец перестал насмешничать и с тревогой придвинулся ко мне ближе, осторожно дотрагиваясь ладонью до щеки. Я постаралась сдержать дрожь, вспомнив, как Бахтияр ударил меня именно по этой щеке. Надеюсь, следа там нет, иначе…