Книга Этюд в сиреневых тонах, страница 97 – Тиана Соланж

— … почему не приходит в себя? — голос доносился будто издалека, но я сразу его узнала. Папа. Он здесь, со мной! Только сознание почему-то отказывается возвращаться, несмотря на то, что родной человек рядом.

— Сильный стресс. Нервное истощение. Удар, спровоциро…, — я снова проваливаюсь в густую темноту бессознательного. Снова барахтаюсь в мутной паутине, задыхаясь, бегу прочь от своего кошмара.

— …если бы помощь не подоспела вовремя?…

— …и не говори, — тут первый голос перебивает другой. Кажется, женский? — Оба едва не умерли. И как умудрились упасть? Мож, толкнул кто?

— Выйдете, обе! — раздался смутно знакомый командный голос, а затем почувствовала прикосновение к своей руке. — Детка, возвращайся…

В груди сжимается тревожный комок, и я никак не могу вспомнить, что со мной произошло. Кто зовет меня? Где нахожусь? На миг прикрываю глаза, вспоминая… И тут же в памяти возникает яркий образ худого темноволосого мужчины с загадочным карим взором. Сначала он смотрит холодно, едва не замораживая все мои чувства, а затем поворачивается, чтобы уйти. А я… я слишком не хочу этого, поэтому срываюсь с места, пытаясь его догнать. Чьи-то руки удерживают меня, жадно проходясь по телу, а уха касаются чужие губы, шепчущие мне, что я принадлежу… кому? Я вырываюсь из стальных ненавистных объятий, чтобы попасть в другие — нежные и крепкие. Он держит бережно, крест-накрест закрыв меня руками, как бы говоря всему миру, что готов защищать меня от нападок и любого зла. И я знаю, что дорога ему, что он никогда не отпустит и… не предаст. И с этой уверенностью я, наконец, засыпаю здоровым сном, в котором есть только мы. И наша любовь. Его губы касаются моих, выпивая полувздох-полвсхлип:

— Север! — улыбка медленно тает на губах.

Я распахнула глаза, уставившись в потолок. Абсолютно белый, как и безликие стены и чужая обстановка. Казенная, больничная, хоть и заметен дорогой ремонт. Я никак не могла понять, как тут оказалась. А потом приходят они…

Воспоминания. Мозг фиксирует все, будто камера фотоаппарата. Встреча на мосту, ночной разговор. Что было до этого я старательно стираю из памяти, будто ластик карандашные наброски… нет, тут нужен огонь. Хочу, чтобы он выжег из памяти все, что связывало меня в прошлом. Унизительные оскорбления Бахтияра, его угрозы мне и драка с незнакомцем. Падение в воду, ледяная темнота над головой, медленная смерть. Смирение.

И только сильные руки, тянущие меня вверх и голос, требующий сделать спасительный вдох, я не забуду никогда. Я еще страх… не тот животный, что вызывает у меня присутствие жениха, а другой — за человека, который меня спас, но сам оказался на краю гибели. И свое бессилие, когда понимаю, что я ничего, ничего не могу сделать, чтобы помочь. Мой отчаянный крик, больше похожий на сип от того, что горло сковал спазм, и паника, что никто не придет, не поможет.

Я касаюсь губами холодных губ мужчины, ловя его отрывистое дыхание, которое с каждым разом становится все тише. Прислушиваюсь к затухающему ритму сердца, понимая, что не успеют. Не спасут!

— Рин! Не умирай, пожалуйста, — слезы уже не прячу, отчаянно молотя по его груди кулачками, — ты не можешь! Слышишь?! Не можешь умереть сейчас! На секунду его веки приоткрываются, а мутный взгляд останавливается на моем заплаканном лице.