Книга Вернуть жену любой ценой, страница 78 – Яна Мосар, Анна Гранина

На столе вижу папку с яркой надписью, что заметить невозможно: "Семья Яровых. Отправить в архив".

Сердце усиливает ритм.

В архив. Работа с нами закончена. Мы уже “семья”, если так можно сказать.

Так много было сказано всего. Как мышка, оглядываюсь – никого. Подхожу к столу и открываю папку. Даже не знаю, что я хочу найти. Просто со стороны что ли посмотреть на это. Листаю наши анкеты, Пашины. Заключение врачей. Дальше нахожу флешку в маленьком прозрачном пакете, с надписью "Беседа с психологом. Кандидат на роль отца”.

Хм…

Мирон говорил с психологом? Я думала, что он пропустил этот “урок”. Он уезжал куда-то. Я была там одна. Значит, он был потом… О чем они разговаривали?

Дрожащими пальцами достаю флешку. Кручу в руках.

Что он рассказывал? О нас? О Паше? Обо мне? В архиве это уже никому не понадобиться.

В порыве сжимаю флэшку и сую ее в карман, сердце колотится, как будто я украла что-то запретное.

Шаги за дверью. Я резко пересаживаюсь на свой стул и замираю.

Что я делаю? Правильно ли это? Флэшка – не моя. Это личное, возможно, конфиденциальное. Не будет ли последствий, если психолог заметит пропажу? Она может подумать, что я ворую документы, и это подорвет нашу репутацию в опеке.

Тактично ли это? Порядочно ли? Я всегда старалась быть честной, а теперь краду, как заправская воровка.

И что, если я услышу то, что не предназначено для моих ушей? Что-то, что разобьет меня окончательно? Что я хочу услышать? Как он раскаивается или ему все равно? Что произошло? Как наша жизнь стала такой? Хуже, чем то, как я сейчас отношусь быть не может.

Щеки горят, ком в горле растет, и я чувствую, как пот выступает на ладонях. Но любопытство сильнее. Психолог возвращается, я вздрагиваю, пряча руки за спину. Назад пути уже нет.

— Извините, мне надо ехать, на работу вызывают, – вру я, желая как можно быстрее испариться из этого кабинета, – если что, могу вам позвонить? С вопросами?

— Конечно, Ада, – миролюбиво и открыто улыбается она. – Звоните, когда угодно.

Я киваю, выхожу спокойно, но на самом деле вылетаю из здания. Будто за мной сто чертей гонится. А флешка прожигает в кармане дыру.

Сажусь в машину, вставляю ее в магнитолу. Пальцы замирают над кнопкой. Включить? Или не стоит? Выкинуть может быть, от греха подальше?

“Меньше знаешь, крепче спишь, Адка…” - ворчит мой внутренний голос.

Что мой бывший и нынешний муж мог там наговорить? Хотя… врят ли что то этакое, ведь опеку нам одобрили.

Фух… сама себя успокоить пытаюсь.

Включить? Или нет?

Любопытство душит не переставая, но я не успеваю нажать – телефон звонит. Мирон.

— Ада, – его голос напряженный, но с ноткой радости. – Звонили из роддома. Роды начались, чуть раньше срока. Она уже там и…

Я замираю, дыхание перехватывает. И он молчит. Слышу только его шумное дыхание и все.

Но что сказать я не знаю. Потому что не могу разобрать те чувства, что сейчас испытываю.

— И… – шепчу.

— Я туда еду, а ты?

Вновь тишина.

А что я? Я… я не знаю и ничего не понимаю.

— Езжай, – скриплю голосом. – Пусть все будет хорошо.

Кладу трубку. Но телефон так и прижат к щеке. Флешка торчит в магнитоле, как бомба. И бомбу я услышала сейчас.

Что мне делать?

Ада

Время тянется, как бесконечная серая лента, цепляющаяся за сердце, тянущая его в пропасть сомнений. Мирон в роддоме. Я знаю, он там, весь на нервах, переживает, будто от этого зависит его жизнь.