Онлайн книга «Вернуть жену любой ценой»
|
— Прости, что не дал тебе увидеть мир, играть в футбол, бегать, смеяться, жить. Закрываю глаза и запрокидываю голову к небу. — Прости, что лишил тебя всего этого. Но знай, что мы про тебя помним. – Выдыхаю, шумно сглатываю горечь. – Теперь у тебя есть брат и сестричка. За спиной Ада делает шаг ко мне, кладет руки мне на плечи. — Перед тем, – шепчет, глотая слезы, когда я усыновила Пашу, мне снился наш сын… Я отталкиваюсь от земли и поднимаюсь, разворачиваюсь к Аде. — Он хотел, чтобы мы с тобой, Мирон, заботились о нем так, как о нашем сыне, – поджимает дрожащие губы, моргает веками за пеленой слез, – этот не родившийся малыш привел мне за руку Пашу, сказал, что это теперь мой сын, а у него другие родители. Он простил тебя. Нас… Я протягиваю руку и обнимаю Аду, прижимаю к себе. Мы стоим так не двигаясь. Ада не обвиняет больше и не осуждает. Мы будто снова проживает этот день, только теперь вместе. Несмотря ни на что. Нахожу ее руку и сжимаю ледяные пальцы. — Если бы я мог все вернуть, я бы от всего отказался, начал бы все сначала, только чтобы тот день никогда не наступал. Чтобы я берег то, что у меня есть. Я бы прожил свою жизнь по-другому. — Как по-другому? — Так, как живу ее сейчас. С тобой. Ада Я не видела его таким никогда. Открытым, ранимым, переживающим так сильно. Даже тогда, когда мы расставались, он не был настолько искренен. И мне больно и… легко одновременно. Он раскаивается. Не потому, что "надо для опеки", не потому что "так правильно", а потому что, наконец, увидел ровно то, что было со мной – там, в белых коридорах, где пахло лекарствами и концом. — Родная моя… Стоим, обвеваемые теплым ветром. Как будто кто-то специально нас укрывает одеялом и укутывает ближе друг к другу. — Мирон, спасибо, что ходил к нему и не оставлял никогда. — Ада… – целует меня в лоб. — Я так и не набралась до сегодняшнего дня смелости сделать это. — Он знал, что ты любишь, слишком сильно, чтобы забыть. Он все знает и видит. Вытираю щеку о плечо и отстраняюсь, разворачиваюсь к памятнику малыша. — Паш, если ты слышишь, – тихо называю его по имени. Имени, которое не успело стать криком в родзале и смехом на кухне. – Прости, что я так давно не приходила, мой мальчик. Мама тебя очень любит, – с новой силой прошибает на истерику. Мирон прижимает к себе за плечо. Поворачиваю к нему лицо. — Спасибо, что ты тут, со мной. Одна я не смогла бы, – смотрю в глаза. — Спасибо, что ты со мной. Мирон втягивает воздух, глаза красные, нос смешно блестит, как у мальчишки после драки. Он пытается усмехнуться – неловко, криво – и почти сразу снова сглатывает слезы. — Ада, я хочу поклясться тебе перед матерью и нашим сыном, – смотрит на них, потом на меня, – что я никогда больше не сделаю тебе больно, не обижу, не предам, не… не изменю. Мы стоим у могилы, ветер сушит щеки. — Поехали, Мирон, – беру его за руку. – Нас ждут дома, уверена, что твоя мама присматривает за нашим малышом. Девочки, а мы к вам с прекрасной новостью! У нас вышла новая книга!!! УХ! БЫВШИЙ МУЖ. Я К ТЕБЕ НЕ ВЕРНУСЬ – Присоединяйся, Катюш, – говорит мой муж, когда я спускаюсь по лестнице в гостиную. |