Книга Вернуть жену любой ценой, страница 105 – Яна Мосар, Анна Гранина

— Не бойся, – я стою рядом, сжимаю его руку, – сейчас посмотрим, что у тебя в животе, и все.

— Не бойся, мальчик, – улыбается врач, – папа рядом будет.

Папа…

— Ты смелый такой, – подбадривает его врач.

Пашка недоверчиво смотрит на меня, я киваю, поддакиваю.

Врач делает УЗИ, я все это время держу Пашку за руку. Он внимательно следит за экраном, слушает, как врач что-то комментирует.

— В общем-то, ничего опасного, я передам результаты врачу, он вам все расскажет подробнее.

Пашка поднимается на ноги, я выбираю его салфеткой.

— Ну что, давай домой звонить будем? Там, наверное, мама с Верой с ума сходят, – натягиваю на него футболку.

— Будем, пап! Я расскажу Мам Аде, какой я смелый!

Вдруг произносит он.

"Пап..."

И все. Я в ауте. Я ПАПА.

Это не бред, не сон. Этот страх выбил из него все условности, и он позвал меня так, как зовет настоящий сын. Мой собственный гештальт, разбитый вдребезги, наконец, собирается.

И это его ПАП выходит так естественно, будто бы он меня зовет так давно.

Подхватываю его на руки и идем в палату.

ДЕВОЧКИ, КНИГА ПРАКТИЧЕСКИ ЗАВЕРШЕНА. ОСТАЛОСЬ СОВСЕМ НЕМНОГО. ДО 10 ДЕКАБРЯ ИСТОРИЯ БУДЕТ ЗАКОНЧЕНА

Мирон.

Я сижу у кровати Паши, измученного процедурами, снова задремал после завтрака. Держу телефон, собираясь позвонить Аде.

— А вот и мы, — дверь открывается, в проеме двери палаты появляется Ада.

В руках у неё автолюлька с маленьким сверточком.

Дыхание дыхание. Они не выдержали. Приехали.

Я на автомате поднимаюсь и иду к ней, сердце колотиться, как будто я мальчишка и увидел девочку, которая мне очень нравится. Пусть сейчас и бледную, но такую родную.

— Не надо было, Ада, – забираю у нее из рук тяжелую люльку, а свободной рукой обнимаю и целую в щеку.

Не отстраняется, но переводит взгляд на Веру.

— Я не вытерпела там одна. Вы тут, я больше накручиваю себя.

Паша, услышав голос, тут же открывает глаза и буквально кидается к ним. Обнимает МамАду, а потом нежно, как маленького птенца, гладит сестру по щечке.

И я… я тоже соскучился. Я не могу оторвать глаз от Ады. Хотелось бы обнять ее, не выпускать из своих рук никуда. Но еще рано. Терпеливо, маленькими шагами возврщать ее.

— Ты как, Паш? - Сразу к сыну.

— Все хорошо уже, мамАда. А меня водили смотреть животик через телевизор! И там так интересно было и не больно. Я даже не боялся! И мы с папой уже позавтракали полезной едой.

Ада на слове «папа» вскидывает на меня голову. Я пожимаю плечами. Улыбаюсь в ответ. А она мне.

В груди разливается тепло, которое стоит всех страданий.

— Врач скоро зайдет. Сама все расспросишь. Но в общем, я думаю, что скоро выпишут. Как ваша ночь прошла?

— Хорошо, — улыбается Ада тепло. – Паш, – отводит взгляд, – поможешь мне раздеть Веру? А то ей жарко.

Пашка с серьезным видом и очень аккуратно помогает развязать завязки шапочки Веры, потом помогает снять кофточку с неё. Он воркует с ней так трогательно… трогает ее пальчики. Он — наш старший. Он — наш якорь.

— Я видела сейчас Чернова тут, — говорит Ада, разворачивая Верин сверток. — Он к кому, ты не знаешь? В детском отделении…

Чернов. Наш бывший партнер, который ушёл с теми, кто работал со Светой. Наверное, тоже чей-то отец.

— Не знаю, давно с ним не общался, — отмахиваюсь, сейчас это не важно.

— Он ее так любит, — шепчу я Аде, когда она отходит сложить вещи Веры на стул.