Книга Вернуть жену любой ценой, страница 74 – Яна Мосар, Анна Гранина

А в субботу перед ужином Мирон вдруг заявляет, что записал Пашку на футбол.

— На следующей неделя у него первая тренировка. Надо только к врачу сходить и взять справку.

Я замираю. Ну и все… коробочка полна.

— А чего ты со мной не посоветовался?

Он смотрит на меня, бровь приподнимается.

— Я такой же родитель, как ты, – говорит ровно, но с ноткой раздражения.

— У нас фиктивный брак, – цежу я, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Грохаю тарелкой по столу.

Серверую, стараюсь же! Но что то идет не так.

— Когда сдохнут тараканы в твоей голове? – Яровой фыркает, глаза темнеют. – Ты не устала? – подходит близко, нарушая мои личные границы!

— Я устала, – выглядываю в гостиную, Пашка занят мультиками и не слышит нас, – я устала от того, что не знаю, чего от тебя ждать! То дом, то ребенок, то завтра на Луну летим жить. То ты пекарню берешь, то не берешь. То у тебя проект, то не проект. Мне сроки нужны, конкретика… Вся моя жизнь почему-то вокруг твоих планов вертится…

— Я твой муж, поэтому да, я за вас отвечаю, я все планирую, – перебивает меня.

— И можно узнать, какие у тебя планы? Мне тоже с пекарней. Мне надо какие-то закупки делать, а я не знаю насколько. Может, завтра уже надо будет ее сносить.

— Нахрен мне не уперлась твоя земля с пекарней.

— В смысле? А зачем тогда это все? – шепотом кричу.

Он смотрит на меня, как на ребенка, который не понимает очевидного.

— Ты вроде взрослая баба, но дура. Посмотри, что ради тебя делаю. Ради вас делаю. Надо было бы, я бы твою пекарню на следующий день снес. Без всякой помощи тебе и условий. – Пальцем… прямо мне в лоб. – Спасибо за ужин. Аппетит пропал.

Я замолкаю, слова застревают, как кость в горле. Его глаза – в них злость, но и что-то еще, что я не могу разобрать. Любовь? Жалость?

Слезы пощипывают глаза.

Я опускаюсь на стул.

Не понимаю уже ничего. Дом этот, ребенок, заботиться о нем, как о своем. И пекарня ему не нужна… А что надо? Или кто?

Ужинаем с Пашей вдвоем. На вопрос где дядя Мирон, отвечаю, что он не голоден. Потом на автомате убираюсь на кухне и плюхаюсь обратно на стул. Так и сижу в тишине и одиночестве… Очухиваюсь только когда Паша заходит и тянет меня за руку.

— МамАда, поиграем в машинки? – спрашивает он, улыбаясь. – Ты меня слышишь?

— А, да, пойдем, мой хороший.

С Пашей мы сближаемся каждую минуту. Он зовет меня "МамАда", делится секретами, обнимает перед сном.

Мы читаем сказки, и он после последней всегда просит: "МамАда, еще про дракона!"

Но и Мирону он привязывается все больше с каждым днем. А я… я уже не знаю - фикция ли это - наша семья?

И я не знаю, готова ли я к тому, чтобы переступить черту.

К тому же… к тому же вопрос с суррогатной матерью тоже не дает мне покоя.

Я хочу семью, но боюсь поверить снова.

А что, если Мирон не играет? Если правда ему не нужна пекарня? Если искренен с Пашкой? То что тогда ко мне? Я не понимаю и это разрывает меня на части.

Мирон

Я выхожу из дома, хлопнув дверью сильнее, чем нужно. Воздух холодный, режет легкие, но не остужает злость.

Ада и ее вечные "а вдруг ты играешь". Черт, я твой муж, Ада! Сколько можно подозревать меня в том, что я опять все разрушу?

Пять лет назад я просрал все, да. Но сейчас? Я стараюсь. Для нее. Для Паши. Для нас. А она… она видит во мне только того мудака из своего прошлого.