Книга Целься в сердце, страница 27 – Наталия Леонова

Вечером Мадрид накрыло дождем. Не средиземноморским ливнем, а мелкой, противной моросью, которая заставляла воздух пахнуть мокрым бетоном и озоном. Арина не спала. Сидела на кровати, сжимая телефон. Ни одного сообщения. После той ночи в тренажерке они не переписывались. Он сказал: «Спасибо, что пришла». Она ответила: «Я пришла не ради тебя». И с тех пор — тишина.

В одиннадцать вечера она не выдержала. Надела ветровку с капюшоном, кроссовки, вышла в коридор. Не к нему — в тренировочный корт. Тот, что под навесом, но без крыши. Хотела попинать мячи, сбросить напряжение.

Ключ-карта открыла дверь в пустой комплекс. Пахло грунтом, сыростью, холодной пылью. Дождь барабанил по брезентовому навесу над зрительскими трибунами, но корт был открыт небу — мелкие капли падали на покрытие, делая его скользким, тяжелым.

Арина поставила сумку на скамейку, достала ракетку. Обмотка была сухой, пальцы скользили.

— Не спишь? — голос из темноты заставил ее вздрогнуть.

Мирко вышел из-под навеса, в серой толстовке с капюшоном, надвинутым на глаза. В руке — ракетка. Он не улыбался.

— Я могла бы спросить тебя о том же, — ответила она.

— Выиграл четвертьфинал. Не мог уснуть.

— Я тоже выиграла.

— Знаю. Видел табло.

Пауза. Дождь шумел, капли падали на корт, на их плечи.

— Хочешь сыграть? — спросил он.

— Сейчас? В дождь?

— Боишься испортить прическу?

— Пошел ты.

Она вышла на корт, встала на свою половину. Он — напротив. Ни судьи, ни зрителей, только они и мокрый грунт. Арина подбросила мяч, сделала подачу. Мяч упал на линии, скользнул, отскочил низко. Мирко принял, отбил в угол. Она не достала.

— 0:15, - сказал он.

— Молчи.

Они играли молча, только удары мячей, шлепанье кроссовок по мокрому покрытию, редкие выдохи. Арина быстро вошла в ритм. Она чувствовала, как грунт расползается под ногами, как капли дождя бьют в лицо, смешиваются с потом. Мирко играл жестко, но без обычной злости. Он проверял ее, не убивал.

Счет шел 3:2 в ее пользу, когда она сделала свечу. Мирко отбил с лета, мяч упал за линией.

— Аут, — сказал он.

— Сам аут.

— Это был аут.

— А это?

Она ударила прямо в него — мяч угодил в грудь. Он не шелохнулся.

— Ты все еще злишься? — спросил он, поднимая мяч.

— Я не злюсь.

— Тогда зачем бьешь в меня?

— Проверяю рефлексы.

— У меня с ними все в порядке.

Он подал ей, точно в ноги. Она отбила, мяч ушел в аут.

— 3:3, - сказал он.

— Ты считаешь?

— А ты — нет?

Она разозлилась. Следующий розыгрыш она выиграла — укороченный, потом свеча, потом еще один короткий. Он не добежал.

— 4:3.

— Ты быстрая, — сказал он, тяжело дыша.

— А ты медленный.

— Я старше.

— Это не оправдание.

Она повела 5:4, потом 6:5. Матч-пойнт на ее подаче. Она подала эйс — мяч прошел по центру, он даже не пошевелился. Внутри кольнуло разочарование. Не от победы — от того, что он даже не попытался.

— Ты не пытался, — сказала она, чувствуя, как голос становится жестче.

— Я устал.

— Врешь.

Она подошла к сетке. Он стоял в трех метрах, смотрел на нее. Под дождем его лицо было серее обычного, глаза блестели — то ли от капель, то ли от чего-то еще.

— Ты проиграл специально?

— Я не проигрываю специально.

— Тогда почему не бежал?

Он помолчал. Потом сказал, глядя прямо в глаза:

— Потому что смотрел на тебя. Как ты бежишь, как прыгаешь, как злишься. Это было красиво. Я засмотрелся.