Книга Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну, страница 57 – Айштария Райс

Мир до Рейны молчал.

Я снова посмотрел на её лицо.

Во сне оно казалось мягче. Уголки губ уже не были так упрямо сжаты, как днём. На переносице осталась почти незаметная складка — даже отдыхая, она, казалось, спорила с чем-то внутренним. Тёмные волосы рассыпались по светлой ткани, и от этой картины у меня всякий раз тихо сбивалось дыхание.

Не потому, что она была хрупкой. Рейна не была хрупкой вообще. А потому, что она была настоящей.

В ней не было придворного расчёта, привычного восхищения моим положением, осторожной дипломатической игры или мягкой охоты, в которой многие мирэны были так искусны. Она могла злиться, огрызаться, подозревать худшее, смотреть на меня как на источник проблем и одновременно тянуться ко мне всем существом, даже не понимая, как явно это видно.

Она не выбирала удобное. Она выбирала правду — пусть даже сперва споря с ней до хрипоты. Может, именно поэтому я поверил ей быстрее, чем кому бы то ни было в жизни.

Даже раньше Май-Нур. Даже раньше знака. Наверно тогда, когда она направила на меня кинжал, хмурилась, а в глазах уже мерцали искорки.

Передо мной был человек, который будет идти против целого мира, если сочтёт его неправым. И почему-то именно это показалось мне прекрасным.

****

Рейна во сне шевельнулась, выдохнула что-то неслышное и чуть крепче сжала мои пальцы.

Я сразу подался ближе.

— Я здесь, — тихо сказал, хотя она, возможно, и не слышала.

Но её дыхание почти сразу выровнялось.

Внутри снова разливалось то самое невозможное чувство — не просто нежность, не просто желание защитить. Что-то гораздо глубже. Будто всё, что годами было лишним, непринятым, спорным, наконец нашло своё место.

Рядом с ней я не чувствовал себя ошибкой. Не чувствовал тем, кого когда-то шёпотом предлагали вернуть глубине, чтобы успокоить чужие страхи.

Впервые ощущал себя цельным. И, пожалуй, именно это пугало больше всего.

Потому что теперь потерять её означало бы снова вернуться в ту пустоту, где мир молчит, а ты годами делаешь вид, что тебе достаточно долга, силы и полезности.

Нет. Не смогу. И не стану.

Я осторожно склонился, коснулся губами её лба — едва заметно, почти не касаясь, — и выпрямился.

За стенами Май-Нур глубина Океана несла свои древние токи. Где-то далеко выполняла своё предназначение Завеса. Во дворце Тэйл-Наар уже, вероятно, собирались те, кто улыбался слишком приторно и думал слишком бездушно. Корона держала видимый порядок. Храм — невидимое согласие. А между ними всё сильнее натягивалась нить, которая однажды могла лопнуть.

Я понимал это. Понимал и то, что Рейна теперь оказалась в самом центре узора, которого не выбирала. И всё же, глядя на неё, чувствовал не отчаяние.

Благодарность. Дикое, почти болезненное облегчение человека, который наконец был услышан. Пусть даже за это придётся сражаться со всем миром.

Если нужно — буду сражаться. Потому что глубине меня однажды уже почти отдали.

А Рейна стала первым существом, рядом с которым я понял: мир не отверг меня.

Я просто ждал её.

*****

Я не заметил, как ночь начала редеть.

Сначала просто изменился ритм храма. Течение силы, такое глубокое и ровный под сводами Май-Нур, стал тоньше, прозрачнее, уступая место другому движению — предутреннему. По стенам прошла бледная серебристо-голубая волна. Где-то в дальних коридорах зазвучала вода: жрицы начали открывать внутренние русла, готовя храм к новому дню.