Книга Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну, страница 58 – Айштария Райс

Рейна пошевелилась во сне, тихо вдохнула и, не открывая глаз, едва заметно подалась ближе к теплу моей руки.

Я замер. Никак не мог поверить, что вот она. Настоящая. Со мной. И держит меня за руку. Хотя ещё вчера швыряла увесистыми створками раковин и была готова проткнуть кинжалом. Осторожно, позволяя себе слабость, на которую раньше не решился бы ни за что, большим пальцем медленно провёл по её запястью, там, где под кожей ещё мягко мерцал брачный знак.

И ответ пришёл сразу. Тихий. Сонный. Живой. Улыбка сама расползлась на моих глаза. Вероятно, я похож на влюблённого идиота. Поэтому она с таким подозрением ко мне отнеслась.

За пределами покоев ждал день, который не обещал ничего простого: дорога ко двору, взгляды моего народа, вопросы тёти, напряжение между храмом, короной и той тенью, что всё заметнее проступала в глубинных трещинах Мира.

Но сейчас, в этот краткий миг между ночью и рассветом, всё это отступало.

Она была здесь. Живая. Моя.

И если раньше я ещё мог иногда думать о себе как о лишнем звене в родовой цепи, как о том, кого однажды слишком легко было бы отдать глубине, то теперь эта мысль утратила власть.

Потому что Мир уже сделал свой выбор. А вслед за этим проснулась она.

Я проснулась от тёплого движения по запястью.

Не от звука, не от тревоги — от этого почти невесомого прикосновения, на которое мой резерв, до сих пор слишком чувствительный после обряда, откликнулся раньше сознания. Знак под кожей вспыхнул мягко, как сонное дыхание. Да, это он. Рядом. Ночь не приснилась. Храм не приснился. И этот невозможный, слишком быстро ставший жизненно важным мир тоже никуда не исчез.

Я лежала ещё несколько секунд с закрытыми глазами, прислушиваясь.

К себе. К Храму. К нему.

Под камнем текли жилы Май-Нур — медленно, глубоко, как кровь у огромного живого существа. В воздухе стояли соль, влага и тонкий запах травяного настоя. Где-то в соседнем помещении зазвенела вода, и этот звук прошёл по моим каналам почти так же отчётливо, как по слуху. Внутри всё ещё было непривычно просторно. Будто ночью во мне расправили то, что долгое время было насильно стянуто.

А поверх всего этого была его ладонь. Тёплая. Большая. Спокойная.

Я открыла глаза.

Ариан сидел рядом с ложем, уже собранный. При дневном свете его волосы казались ещё светлее — золотисто-пшеничными, мягкими, почти сияющими в бледном храмовом свете. Даже сейчас, ещё не зная толком, что в нём считается обычным, а что нет, я ясно чувствовала его инаковость. Не только из-за того, как в нём двигалась сила. Просто рядом с ним всё время было ощущение едва заметного несовпадения с этим миром — как будто он принадлежал ему не полностью.

Он заметил, что я очнулась, и чуть подался вперёд. На долю секунды в его лице мелькнуло что-то совсем незащищённое — облегчение, почти болезненное по своей искренности, — но тут же ушло под обычную приветливость.

— Ты вернулась быстрее, чем говорили почтенные левайит, — тихо сказал он.

Я медленно села, опираясь на ладонь. Голова не кружилась. Тело больше не ломило, как после шторма и ритуала. Только внутри всё ощущалось иначе — шире, глубже, чувствительнее.

— Если честно, я боялась, что после такой ночи проснусь как минимум новым видом морской флоры, — пробормотала я. — Но, кажется, пока ещё человек.