Книга Демоны и сталь, страница 63 – Денис Бурмистров

Когда фляга опустела, он с сожалением потряс ее, потом пальцем смахнул с горлышка капли, втер их в потрескавшиеся губы. Сел на землю, откинувшись. Прислушался к ощущениям.

Жажда если и отступила, то недалеко, будто не удовлетворившийся медяком попрошайка. Во рту остался горький, но приятный привкус, живот урчал, но никаких иных последствий не произошло. Зато вернулось ощущение слежки, явственное и угрожающее.

Максимилиан с трудом поднялся, переставляя тяжелые и опухшие ноги. С безразличной обреченностью огляделся.

Мир вдруг качнулся, расслоился, разошелся в стороны разноцветными тенями. Деревья превратились в столбы сизого пара, бьющего из-под земли в сияющую огнями небесную сферу. Земля под ногами сделалась прозрачной, словно лед на озере, под ней раскинулись нагромождения плоскостей, бесконечных паутин с застрявшими обломками чужих пространств. Максимилиан с изумлением разглядел песчаные дюны с бредущими существами в красных балахонах, дома без окон, торчащие над землей на длинных неустойчивых шестах, мерзкие озера живой маслянистой плоти, огромную навевающую необъяснимый ужас пирамиду с торчащими иглами десятка башен и миллионами узких окон. Видел он и леса, объятые пламенем, и реки, блестящие серебром мертвых рыбьих тел, и иные солнца и луны. Видел тени, много теней, скользящих с невероятной скоростью и будто застывших навеки. Видел черную бездну в самой глубине под собой, видел чье-то узкое нечеловеческое лицо высоко в небесах.

Он зажмурился, пытаясь придти в себя, осознать, успокоиться. Вскрикнул, когда понял, что видит сквозь тонкие розовые крылья век. Попытался закрыть глаза руками, но все равно продолжал смотреть в ладони. Лишь когда сбил на сторону мешок-маску, ткань отсекла переливающийся перламутром свет.

Перепуганный Максимилиан решил, что с него хватит, согнулся в поясе и засунул пальцы в рот, стараясь вызвать рвоту.

И увидел это.

Человекоподобная тварь пряталась за деревом на краю поляны, и если бы не новое зрение он бы никогда ее не заметил. Существо походило на худое пугало из палок и веток, тут и там виднелись обрывки истлевшей одежды, а на поясе болтался усохший кожаный ремень. Вместо лицо вперед вытягивался острый комариный хобот из пожелтевших костей и натянутой сизой кожи.

Это был один из одержимых, слишком долго пробывший в плену Лунных Пустошей.

Перед глазами пошли цветные пятна и на короткий миг Максимилиан ослеп. Он в панике затряс головой, попятился, представляя, что жуткая тварь уже бежит к нему. Когда – о чудо! – вернулась способность видеть, тварь действительно переместилась за дерево ближе, но все еще выжидала.

Мальчик отступил, шаг, другой. Ступни горели как на углях, трава казалась острее лезвий. Но он сжал кулаки, заставляя себя терпеть, сосредоточившись лишь на худой фигуре чудовища.

Может, если смотреть на нее, она не атакует?

За спиной хрустнула ветка. Максимилиан побежал.

Он проклинал себя за решение выпить языческую бурду, уже не мог сдерживаться от боли в ногах, его качало от слабости. Так и подмывало обернуться, но Максимилиан запрещал себе делать это, боясь упасть.

Сбоку мелькнули какие-то тени, и Максимилиан свернул в противоположную им сторону. Потом еще раз, путая следы.

«Жидкая душа» Анука продолжала сводить с ума, подсовывая призрачные фантомы и нереальные миражи. Но мальчик каким-то наитием отличал дурную иллюзию от реальности, выбирал дорогу так, что не разбил себе лицо, не выколол ветками глаза.