Книга Демоны и сталь, страница 65 – Денис Бурмистров

Максимилиан повернулся и будто пьяный заковылял прочь, не оглядываясь. Все вокруг плыло и кружилось, но только огонь маяка оставался неизменным, указывая путь. Споткнувшись, мальчик скатился к канаве. Не смог подняться и, кажется, потерял сознание.

Когда очнулся, никакого демона на опушке леса уже не было.

Он не помнил как продолжил свой поход. Как пробрался через бурелом, оставляя одежду, кожу и волосы на шипах дикого шиповника. Уже ничего не соображая, вывалился на тракт, по которому в его сторону скакали всадники с имперскими вымпелами.

Потом ему в лицо ударили тяжелым кавалерийским сапогом, и наступила тьма.

Тряпичная кукла танцевала в тонких пальчиках, выделывая пируэты и кланяясь невидимым партнерам. Над ней склонилась худенькая девочка в сером льняном платье, она что-то напевала себе под нос и качала в такт головой с двумя смешными хвостиками, перетянутыми желтыми лентами. Она была так увлечена игрой, что не замечала, как за ее спиной задвигалась темнота, как блеснула россыпь мелких холодных глаз, как вперед выдвинулось что-то крупное и омерзительное. Когда чудовище осторожно вступило в луч света, стали видны кошмарные подробности – ползущий грудью вверх мужчина с торчащими из торса паучьими лапами. Тело твари покрывал черный жесткий ворс, кожа бугрилась багровыми шишками, поблескивали пятна выступающей слизи. Перевернутая голова мужчины была абсолютно лысой, на подбородке разместилась гроздь отвратительных глаз. Измененный двигался практически бесшумно, уверенно подкрадываясь к ничего не подозревающей жертве. Замер, примеряясь. Прыгнул, стремительно и точно. Раскрывшаяся от носа до лба голова превратилась в два зазубренных жвала, что сомкнулись на тоненькой шейке девочки, заливая платье слюной. Длинные руки с черными изломами вен подхватили обмякшее тельце, потащили за собой.

— Но Ужасный Паук Пустошей не один вышел сегодня на охоту! – зычно оповестил конферансье из-за ширмы. – Полакомиться человечинкой спешит Онисцина, проклятое дитя-сколопендра!

Раздался сухой шелест, дробный стук множества твердых, покрытых хитином ножек и под испуганные охи на помост выскочило длинное верткое существо. Взвилось, поднимаясь кольцом из десятка бронированных сегментов, зашипело – и без того пугающий звук исходил из уст малюсенькой детской головы мертвенно-бледного цвета.

Зал охнул, кто-то нервно засмеялся. Было видно, что представление публике по душе.

— Вот ты где! – проскрипело над головой и в ухо словно клещ вцепился. – А ну, идем!

Улисс заплясал на цыпочках, стараясь хоть чуть ослабить накатившую боль, и послушно засеменил за хромым горбатым стариком, что бесцеремонно тащил мальчишку за собой.

— Я что сказал? – твердые как дерево пальцы дернули горящую огнем мочку. – Чтобы из кибитки носу не казал! Дармоед!

— Деда, пусти! – обиженно прошипел мальчик, хватаясь за руку старика. – Я же все сделал!

— Поговори еще, дризга голожопая! Вмиг в канаве окажешься!

Отлетел в сторону тяжелый край шатра, и они вышли наружу, под моросящий дождик, под тусклый свет закопченного масляного фонаря, что лишь сгущал вечерний полумрак. Здесь ухо Улисса наконец обрело свободу, взамен прилетел звонкий подзатыльник.

— Ай! – не удержался мальчик, вжимая голову в плечи и инстинктивно пригибаясь.