Книга Демоны и сталь, страница 68 – Денис Бурмистров

Полной противоположностью шумных акробатов выглядел Ион Ментрис по кличке Омуль. Блеклый сутулый человечек с постоянно трясущимися руками, он старался держаться в стороне во время обычной жизни каравана. Улисс время от времени замечал его неприметную фигуру в том или ином углу, где Омуль либо что-то чиркал угольной палочкой на пергаменте, либо сидел, уткнувшись в собственные руки и слегка покачиваясь.

Все преображалось, когда Ион надевал свой парадный жакет с алыми вставками и натягивал деревянную маску с длинным загнутым носом. Обладая густым и сильным голосом, он объявлял номера во время выступления, а вне постановки занимал место нарратора в небольшой складной будке, рассказывая зевакам сальные слухи и всевозможные новости. Лишь в это время Омуль походил на живого человека, в остальное же напоминал собственную тень.

По поводу следующего участника труппы дед Фок сказал сразу: «Не попадайся у него на пути» и Улисс решил следовать совету – бестиадор Вар Малсун вызывал у него необъяснимое чувство страха. Крупный, словно боров, и угрюмый, будто палач, укротитель чудовищ никогда не расставался со своим бронзовым стеком, ходил по лагерю с видом зверя, осматривающего свои охотничьи угодья, а все остальные, в том числе и Пардус Могучий с семьей, были лишь дичью, которой Вар пока что позволял жить дальше. Одевался бестиадор в дорогие ткани, чаще носил черный с серебром камзол с высоким стоячим воротником и пряжками, личина выглядела как вырезанное из кости лицо языческого бога с изогнутыми назад рогами. Впрочем, ее Вар надевал редко, в основном просто чернил лицо каким-то угольным кремом на манер южан-язычников, и тогда становилось видно, насколько его истинное лицо походит на ту самую демоническую маску, вплоть до тяжелых скул, кустистой бороды, оскала крупных зубов и блеска пронзительных глаз под низкими бровями.

Наверное, так и должен выглядеть тот, кто подчинял своей воле кошмарных тварей Пустошей, сидящих в закрытых клетках в середине лагеря, однако Улисс для себя решил, что постарается как можно реже пересекаться с этим человеком.

И был очень удивлен узнав, кто скрывается в тени угрожающего Вара Малсуна.

Женщина с золотистыми локонами, тонкими мраморными руками и чарующим проникновенным голосом словно спустилась с ослепительных витражей церкви Света. Отчасти, так и было – бывшая актриса Имперского театра Верина «Дива» Бландо, образ которой не могли испортить даже дешевые художники афиш, невесть каким образом оказалась среди бродячих циркачей, выполняя роль певички-трувера. Ее пальцы с легкостью управлялись как с хитроумной арфой, так с простеньким ребеком, а неземной женский лик треснувшей фарфоровой личины таил в себе загадочную грусть и эхо давно забытой лучшей жизни.

Дочь Верины, Ева, рядом со своей матерью выглядела гадким утенком. Если дворянская прозрачная хрупкость превращала золотоволосую Диву в духа изящества и красоты, то девочка с ее длинными темно-русыми волосами выглядела больным растрепанным зверьком с глазами цвета болотной ряски. Во время выступлений Ева надевала яркие наряды, подпевая и подыгрывая матери, заплетала волосы разноцветными лентами, но в лагере она будто специально старалась казаться незаметной, носила простые льняные платья и почти никогда не смотрела людям в глаза.