Книга Демоны и сталь, страница 62 – Денис Бурмистров

Можно было сказать, ему пока что везло – он был жив, на него не напали паразиты и не сожрали чудовища, без сомнения обитающие здесь. Только вот с каждым шагом разбитых и стертых ног силы будто вытекали наружу, очень хотелось есть и пить, а единственное оружие утеряно в пропасти.

Теперь вот еще и заблудился.

Сначала казалось, что он просто что-то пропустил, какую-нибудь отметку, скрытый знак, и что найди эту подсказку, все станет ясно и понятно. Только вот блуждания по невесть кем оставленным тропинкам, чаще всего теряющимся в траве в неприметной части леса, не принесли никакого результата, Пустошь словно играла с измученным мальчиком, заставляя плутать по мертвому и скрипучему лабиринту деревьев.

Еще это ощущение чужого взгляда в затылок, появившееся вдруг и выросшее от мимолетной мысли до полной уверенности. Максимилиан подозревал, что кто-то следует за ним от самого форта, кружа вокруг и разглядывая запутавшуюся жертву. Ему сразу представился паук не спешащий приближаться к бьющейся в паутине мухе, зная, что та уже никуда не денется. Это сравнение сводило с ума, но было настолько стойким, что в тенях начинали мерещится огромные лапы с жесткими волосками, ужасные жвалы и точки мелких глаз, пронзительных и выжидающих.

То, что он действительно попал в ловушку, Максимилиан понял попытавшись вернуться на основную дорожку, но вышел на ту же полянку, откуда и уходил. Попытался еще раз, но вновь безуспешно. Остановился, горестно сжав ладонями голову.

Не может так всё закончиться! Это же глупо, нечестно! Зачем тогда все эти трудности, для чего?

Он упал на колени и принялся взывать к Свету Единому, вспоминая всё, чему учили мать и церковные менторы. Он осенял себя священным кругом, просил, обещал, клялся. В какой-то момент показалось, что теперь точно все получится, что внезапный душевный подъем – это знак, сигнал!

На сей раз тропинка виляла особенно долго, и Максимилиан быстро сообразил, что она водит его кругами.

Если бы у него остались слезы, он бы расплакался. Он и так с трудом подавлял почти что непреодолимое желание упасть под ближайшее дерево, свернуться между корней и отдаться воле судьбы. Единственное, что его еще удерживало от этого шага – обещание капитану. Пусть он никчемный слабый мальчишка, «мелкая пиявка», но пока он может, он будет идти дальше.

И если Свет оказался бессилен, то придется искать иной помощи.

Фляга Анука приятно холодила ладонь, в ней чуть заметно плескалось, заставляя неосознанно сглатывать пересохшим языком.

Откупорив крышку грязными пальцами, мальчик понюхал темное горлышко.

Запах оказался густым, но не отталкивающим, и почему-то навевал мысли о вспаханной земле возле морского берега.

Анук говорил, что это «жидкая душа», что ее позволено пить лишь особенным людям, «познавшим смерть». Но что это означало? И что будет, если ее выпьет обычный человек?

Близость прохладной жидкости сводила с ума, туманила взор, и слабый голос разума потонул в монотонной требовательной мольбе: «Пить! Пить! Пить!».

Руки сами поднесли флягу ко рту, губы сложились трубочкой, глаза закрылись от предвкушения. Это уже было не остановить – Максимилиан запрокинул голову, жадно глотая кажущуюся безвкусной жидкость, чувствуя, как она спускается по иссохшему горлу, как заливается в желудок.