Книга Демоны и сталь, страница 60 – Денис Бурмистров

Ужасная вонь ударила в ноздри двумя раскаленными спицами, пробивая до самой макушки. То была концентрация всего самого отвратительного и тошнотворного, усиленного в сотни раз, залитого в глотку и нос, забитого липким и мягким, словно плоть утопленника.

А еще он успел увидеть нечто такое, отчего отпрянул в ужасе и отвращении.

Под пальцами, которыми он держался за небольшой выступ, скала выглядела черным прозрачным хрусталем, в глубине которого что-то копошилось, переползая и извиваясь. И стоило Максимилиану вдохнуть эту страшную вонь, открыть глаза, как живое полотно бросилось к нему из глубины скалы, торопливо дергая белыми кольчатыми тельцами и разевая треугольные пасти на черных головках.

Он упал на колени, пытаясь одновременно и не прижиматься к скале с живущими в ней червями, и не перевалиться через край карниза. Его стошнило и кислая масса залила изнутри маску и одежду. Максимализм судорожно вздернул край тряпки, хватая ртом воздух, но его снова скрутило, изливая на камни оостатки пищи и горькую желчь. Мальчишка всхлипнул, отплевываясь, завыл от страха и отвращения.

— Сученыш! – испачканный рвотой сапог Годвена болезненно ткнулся ему в лицо. – Ты ни на что не годен, жалкая пиявка!

— Я… Просто…, – пытался оправдаться между тяжелыми вдохами Максимилиан.

— Ты просто кусок никчемного дерьма! – сильная рука вцепились ему в ворот и рывком подняла на ноги. – Чуть не убил меня!

— Я…

Мальчик сквозь застилающие глаза слезы опустил взгляд и увидел что произошло – обмотка на правой ноге все же размоталась, и теперь по карнизу растянулся грязный конец тряпки, на который он и наступил.

— Никчемный ублюдок! – продолжил проводник, собственные слова заводили его больше и больше. – О чем вы говорили с капитаном? Что он тебе отдал?

Твердые, будто гвозди, пальцы Годвена принялись шарить по одежде Максимилиана, болезненно щипая и тыкая.

— Я знаю, он отдал тебе свои самоцветы! – голос проводника становился громче и злее. – Давай их сюда, сын шлюхи! Ну же, быстрее!

— Сам ты сын шлюхи! – вырвался у мальчика детский ответ на оскорбление.

На миг наступила угрожающая тишина и Максимилиан ощутил, как встают волосы у него на затылке, как забегали трусливые мурашки по спине.

— Что ты сказал? – сквозь зубы процедил проводник.

В прорезях маски его глаза казались озерами ярости.

Движение было быстрым и у Максимилиана не было шансов. Пальцы Годвена вцепились ему в горло, вмиг заставив лицо налиться кровью, а рот бессмысленно хватать воздух. Мальчик дернулся, попытался оторвать от себя обезумевшего проводника, но тот лишь сжал пальцы сильнее.

— Я имел твою мать во все дыры, мелкий засранец, – прошипел мужчина, наслаждаясь моментом.

Мир Максимилиана начал сереть, по ногам пробежали судороги. И тогда он сделал единственное, что могло его спасти.

Лезвие ножа на удивление легко вошло Годвену под ребра. Вытащить его обратно оказалось сложнее, кинжал будто затягивало обратно в рану, а пальцы не слушались, скользя по рукоятке.

Хватка проводника ослабла, он удивленно хрюкнул, отстраняясь. К Максимилиану вернулась способность дышать и он поспешно отступил, кашляя и шаркая размотавшимися тряпками.

— Ты… Убил меня тоже? – с какой-то наивной обидой спросил Годвен.

Он закачался, застонал. Попытался вытащить кинжал, но его ноги начали подламываться.