Книга Демоны и сталь, страница 55 – Денис Бурмистров

На сей раз Максимилиан смог подробно рассмотреть что именно делает Годвен. Карты проводника, начерченные на круглых отрезках овчины, на первый взгляд казались одинаковыми, они болтались на единой бечеве, словно дешевые гирлянды. Но присмотревшись, мальчик понял, что, несмотря на одинаковый ландшафт, каждая карта несла на себе десяток уникальных символов и обозначений, прорезей и отверстий. Когда Годвен выбрал одну из них, то принялся водить по ней пальцем, накладывал на другие и что-то вполголоса подсчитывая. Максмилиан смог разглядеть под его обломанным ногтем извилистую черту, отдаленно похожую на профиль скал. А ниже – пунктирную линию, ведущую сквозь острые зубцы.

— Хорошо, что светло, – пробубнил Годвен, сворачивая карты и убирая за пояс. – Плохо, что «колодцы» открылись. Теперь тени не тени…

Он будто птица повернул голову к мальчику и повторил, давясь от нервного смеха:

— Слышишь, пиявка? Тени больше не тени!

В лесу, из которого они пришли, что-то хрустнуло, ветер донес похожий на потусторонние голоса шелест.

— Надо идти, господин Годвен, – как Максимилиан не старался, в его голосе прозвучали нотки страха. – Пожалуйста.

— «Господин», – хрюкнул, передразнивая проводник, тараща влажные и покрасневшие глаза из прорезей личины. – Да, я теперь твой господин. Без меня ты сдохнешь тут.

— Без меня тебе не заплатят! – внезапно выпалил Максимилиан, поражаясь собственному наглому вранью. – Мне капитан так сказал!

Годвен замолчал, перебирая пальцами свисающий шнурок капюшона, потом спросил:

— Он что-то тебе дал? Что-то, что нужно донести?

— Это не важно! – мальчик попытался подражать интонациям Равса. – Без меня вся твоя работа не будет стоить и медяка.

Проводник хмыкнул. Обернулся на лес, в котором явственно шевелилось нечто зловещее. Сказал:

— Ну, раз так, то идем, пиявка.

Он осенил себя кругом Единого, зачем-то покачался из стороны в сторону и пошагал по камням в сторону скальной гряды. Максимилиан поправил сумку и пошел следом, держась на небольшом расстоянии.

Небо над головой приобрело тусклый цвет прокисшего молока, отчего Солнце вовсе сделалось невидимым. Глазам отчаянно не хватало красок, они уставали от чередования тонов белого с глубоким черным. И сам собой возник вопрос, отчего мир, что захватили Пустоши, превратился в зарисовку безумного гравера, тогда как воплощенные сущности и темные проявления имеют цвет? Не в том ли дело что они, как и люди, тоже здесь гости?

Они дошли до глубокого каньона, на дне которого виднелись решетчатые конструкции шахтерской станции и черная дыра выработки, возле которой застыли груженные камнями телеги. От вида безлюдного лагеря, где некогда трудилось множество людей, становилось не по себе, но особую тревогу вызывал именно вход под землю, кажущийся пустым зрачком затаившегося чудовища.

Максимилиан споткнулся и чуть не упал, замахав руками. Застучали и зашуршали камни под ногами.

— Тише, – зашипел проводник, прожигая мальчика испепеляющим взглядом. – Тише, или я изрежу тебя на куски!

В его руке блеснул длинный солдатский нож, выхваченный с пугающей стремительностью.

— Извините, – пробормотал Максимилиан.

— Засунь свои извинения в задницу, мелкий ублюдок, – Годвен отвернулся, нож исчез в ножнах. – Моли Свет, чтобы нас не заметили.