Книга Фарфоровая невеста, страница 49 – Соня Золотова

Ближе к полудню в магазин пришла Лили. Я поймала себя на мысли, что незаметно привыкла думать о булочнице именно так, по имени, а не просто «та самая добрая женщина с подгоревшими коржиками и удивительной способностью спасать меня от голода». Она вошшла в магазин вместе со своим мальчишкой, который с порога вытянул шею и принялся вертеть головой во все стороны, будто надеялся увидеть свистульку прямо на одной из витрин, сверкающую, волшебную и, желательно, уже издающую трели райской птицы. А у меня внутри все виновато сжалось. Потому что никакой свистульки, конечно, не было. Я вчера вообще не работала в мастерской. Сидела, смотрела на цветы, то злилась на Дрейка, то жалела его, то жалела себя, то открывала коробку с пирожными, то закрывала обратно.

— Лили, прости, пожалуйста, — сказала я, едва она подошла к прилавку. — Я не успела. Вчера… не получилось поработать. Пока нечего отдать вашему мальчику.

Мальчишка, конечно, погрустнел. Не заплакал, не устроил сцену, просто чуть-чуть сдулся, как шарик, из которого выпустили воздух. Лили положила ладонь сыну на плечо, посмотрела на меня внимательно и, кажется, поняла слишком многое.

— Дела любовные хороши, когда помогают работе и жизни в целом, — сказала она наконец совершенно будничным тоном. — А когда мешают — ну, такое себе счастье, верно?

Я моргнула. Потом еще раз. Потом, кажется, покраснела от самых ушей до кончиков пальцев.

— Хотела бы я быть такой же рациональной, — пробормотала я.

— Это не рациональность, милая. Это опыт. Рациональными бывают только те, кто еще не влюблялся или уже достаточно настрадался, чтобы слушать сердце.

Вот после этого мне стало чуть легче. Не настолько, чтобы немедленно простить Дрейка, простить себя и начать новую жизнь с понедельника, который в этом мире назывался уж точно не так (тут я со стыдом поняла, что местные дни недели точно назвать не смогу, зато уже страдаю по романтическим поводам, охохо). Лили не смеялась надо мной и не читала нотаций. Просто стояла рядом, теплая, пахнущая хлебом и корицей, и смотрела так, будто все мои беды не глупость, не девичья дурь и не «сама виновата», а нормальная часть жизни, через которую можно пройти.

— Приходи к нам вечером, — вдруг сказала она. — Не в булочную. Домой.

— Домой? — переспросила я, будто это слово было каким-то магическим.

— Домой, — подтвердила Лили. — Поужинаешь с нами. Заодно сын перестанет каждые десять минут спрашивать, когда волшебница сделает ему птицу.

Мальчик немедленно сделал вид, что совершенно ни о чем таком не спрашивает. Очень убедительно.

Вечером я долго не могла решить, что взять с собой. Идти в гости с пустыми руками казалось неправильным, особенно к человеку, который уже успел выручить меня. В итоге я выбрала несколько блюдечек, которые расписала раньше — не на заказ, просто чтобы тренироваться. На одном были маленькие желтые груши, на другом синие цветы, на третьем смешной рыжий кот, очень похожий на того осуждающего кота с забора, который однажды смотрел на меня ночью так, словно знал обо мне всё и не одобрял ничего. Я аккуратно завернула их в бумагу, перевязала бечевкой и отправилась по адресу, который Лили объяснила так подробно, что заблудиться было бы стыдно. Хотя, конечно, я на всякий случай заблудилась один раз. Для поддержания репутации.