Книга Его зовут Тед, страница 60 – Андрей Залевский

Но главным ударом стал микроскопический анализ.

Эксперт лаборатории поднялся на трибуну и представил суду увеличенные фотографии. Во время борьбы в машине пальто Кэрол ДаРонч терлось о сиденья и ковровое покрытие «Фольксвагена». Криминалисты нашли в салоне автомобиля Банди микроскопические волокна, структура, цвет и химический состав которых абсолютно, стопроцентно совпадали с тканью пальто потерпевшей.

Но обмен следами был двусторонним. На самой одежде Кэрол эксперты обнаружили крошечные, едва заметные ворсинки. Анализ под микроскопом показал, что это автомобильные волокна. И они идеально совпали с материалом обивки сидений в машине Теда Банди.

Судебный зал погрузился в ледяную тишину. Цифры вероятности случайного совпадения, озвученные экспертом, стремились к нулю.

Для судьи Хансона эти волокна были громче любых криков и убедительнее любых алиби. Студент-юрист мог обмануть полиграф, мог очаровать прессу и убедить свою невесту в собственной невиновности. Но он не мог обмануть микроскоп. Наука была абсолютно равнодушна к его улыбке.

В довершение разгрома обвинение представило еще одну пугающую деталь. На парковке возле торгового центра Мюррея детективы обнаружили кусочек полиуретана. Анализ показал, что он откололся от подошвы обуви Банди в тот момент, когда он пытался догнать вырвавшуюся Кэрол. А когда следователи проверили детали его «идеальной жизни», выяснилось, что в день похищения Банди не был ни на лекциях, ни на работе. Его алиби рассыпалось, как карточный домик на ветру.

Банди сидел за столом, сцепив руки в замок так крепко, что костяшки побелели. Иллюзия его превосходства начала трещать по швам. Он вдруг осознал, к чему привела его гордыня. Если бы здесь сидели присяжные, его адвокаты могли бы попытаться запутать их сложными научными терминами, заставить сомневаться в чистоте экспертизы. Но он сам выбрал суд одного судьи. А судья Хансон смотрел на доказательства с холодным, непреклонным профессионализмом.

Падение маски

Судебный процесс длился недолго — чуть меньше недели. 1 марта 1976 года судья Стюарт Хансон вошел в зал заседаний, чтобы огласить свой вердикт.

Воздух в помещении был тяжелым, спертым. Кэрол ДаРонч сидела в зале в окружении своей семьи и детективов, которые защищали ее эти месяцы. Элизабет Кендалл не было в суде — она ждала новостей в Сиэтле, все еще цепляясь за иллюзию невиновности человека, которого любила.

Тед Банди встал, когда судья занял свое место. Он выпрямил спину, слегка приподнял подбородок, стараясь сохранить свой фирменный имидж невозмутимого юриста.

Судья Хансон не стал затягивать процедуру долгими речами. Он открыл папку и ровным, лишенным эмоций голосом зачитал решение, основанное на совокупности неопровержимых доказательств, свидетельских показаний и криминалистической экспертизы.

— Настоящий суд признает вас, Теодор Роберт Банди, виновным в похищении человека при отягчающих обстоятельствах.

В этот момент в зале суда можно было услышать, как люди одновременно выдохнули.

Для тех, кто внимательно наблюдал за Банди в ту секунду, его реакция стала откровением. Осужденный не заплакал, не упал в обморок, не начал кричать о своей невиновности. Реакция социопата была совершенно иной.

Маска нормальности, которую он носил годами, не просто треснула — она разбилась вдребезги. Лицо Банди потемнело, исказившись гримасой чистого, неконтролируемого бешенства. Глаза превратились в узкие щели, губы сузились в бледную линию. Он посмотрел на судью, затем на прокурора с выражением такой концентрированной, первобытной ненависти, что стоявшим рядом судебным приставам пришлось инстинктивно сделать шаг вперед.