Книга Его зовут Тед, страница 62 – Андрей Залевский

В январе 1977 года Теодор Роберт Банди, уже отбывающий свой срок в тюрьме штата Юта за похищение Кэрол ДаРонч, был экстрадирован в штат Колорадо. Игры в кошки-мышки за нарушение правил дорожного движения закончились. Следователи округа Питкин завершили кропотливую работу по сопоставлению фактов, чеков с автозаправочных станций, записей из мотелей и показаний свидетелей. База доказательств была собрана.

Банди привезли в живописный, утопающий в снегах Аспен, чтобы официально предъявить ему обвинение в убийстве первой степени. Жертвой значилась Кэрин Кэмпбелл — молодая медсестра, бесследно исчезнувшая из ярко освещенного коридора отеля Wildwood Inn двумя годами ранее.

Ставки изменились радикально. Похищение в Юте стоило ему свободы на срок от одного года до пятнадцати лет. Обвинение в хладнокровном убийстве в Колорадо означало только один возможный финал в случае проигрыша — смертную казнь.

Для любого нормального человека перспектива оказаться в камере смертников стала бы поводом для глубочайшего отчаяния и полного, безоговорочного подчинения лучшим адвокатам, которых только можно найти. Но психика Теда Банди функционировала в искаженной, патологической реальности. Оказавшись перед лицом смерти, он не испытал смирения. Он испытал приступ колоссального, всепоглощающего нарциссизма. И это привело к одному из самых катастрофических процессуальных решений в истории американской криминалистики.

Столкновение эго

Аспен, фешенебельный горнолыжный курорт для миллионеров и голливудских звезд, был совершенно не приспособлен для содержания серийных убийц. Здание окружного суда Питкин-Каунти представляло собой скорее исторический памятник викторианской эпохи, чем современную крепость. Здесь не было многоуровневых систем безопасности, стальных шлюзов или коридоров, изолированных бронированным стеклом. Правосудие в Аспене привыкло разбираться с мошенничествами с недвижимостью и пьяными драками наследников крупных состояний, а не с хищниками, забивающими женщин монтировкой.

Именно в эту расслабленную, непривычную к абсолютному злу среду был помещен Тед Банди.

Государство назначило ему команду опытных защитников. Это были квалифицированные юристы, которые понимали всю тяжесть собранных улик. Они начали выстраивать классическую линию защиты: поиск процессуальных ошибок следствия, попытки исключить часть доказательств, обсуждение возможных сделок с правосудием. Они относились к Банди так, как относятся к любому клиенту, которому грозит высшая мера наказания: как к человеку, чью жизнь нужно спасать, диктуя ему, что делать и что говорить.

Но для Банди такое отношение было невыносимым оскорблением.

В глубине души он по-прежнему считал себя блестящим студентом-юристом, который был в шаге от карьеры в большой политике. Он смотрел на своих государственных адвокатов не как на спасителей, а как на скучных, посредственных чиновников, которые не способны оценить его гениальность. Он искренне верил, что знает право лучше них.

«Они хотят, чтобы я сидел тихо и кивал», — с презрением говорил он своим сторонникам по телефону. Для социопата потеря контроля — это самое страшное наказание. Сидеть на скамье подсудимых молча, позволяя другим людям решать его судьбу, означало для Банди признание собственного поражения.