Книга Его зовут Тед, страница 65 – Андрей Залевский

Сбросив пиджак, оставшись в рубашке с закатанными рукавами, он бесшумно передвигался между книжными полками, как хищник, изучающий периметр своей клетки. Он подходил к высоким окнам второго этажа. Стекла здесь не были бронированными. На них не было тяжелых стальных решеток — здание строилось в те времена, когда суды олицетворяли открытость власти.

Банди внимательно смотрел вниз. До земли было около двадцати пяти футов (примерно 7,5 метров). Прямо под окном находилась лужайка, частично скрытая кустами и занесенная снегом, а дальше — тихая улочка Аспена, где не было ни патрулей, ни высоких заборов.

Он переводил взгляд на дверь. Там, за тонким деревом, переминались с ноги на ногу уставшие охранники, уверенные, что заключенный погружен в изучение параграфов уголовного кодекса. Они не могли войти без стука. Они не могли держать его в наручниках.

Каждый раз, когда судья объявлял перерыв в слушаниях и Банди просил отвести его в библиотеку «для работы над важным ходатайством», он на самом деле занимался хронометражем. Он высчитывал, сколько времени у него есть с момента, когда закрывается дверь, до момента, когда охранник решит заглянуть внутрь. Он проверял оконные шпингалеты — насколько туго они поддаются, издают ли скрип при повороте. Он изучал траекторию падения, прикидывая, как сгруппироваться, чтобы не сломать ноги при приземлении.

Американская правовая система, с ее безупречной логикой и вековыми традициями защиты прав личности, сама того не ведая, предоставила самому опасному преступнику десятилетия отдельный кабинет на втором этаже, сняла с него кандалы, одела в удобную гражданскую одежду и вежливо оставила в одиночестве перед открытым окном.

Тед Банди сидел за массивным деревянным столом, обложенный стопками бесполезных юридических бумаг. На его лице играла легкая, расслабленная полуулыбка. Он больше не боялся газовой камеры Колорадо. Он понял, что система, какой бы сложной она ни казалась на бумаге, состоит из людей. А люди, связанные бюрократическими инструкциями, слепы. Патологический нарциссизм убедил его в том, что он умнее всех находящихся в этом здании. И, глядя на тяжелую оконную раму, Банди знал: его план защиты готов. И для его исполнения ему не понадобятся ни свидетели, ни адвокаты, ни присяжные. Ему понадобится только гравитация.

Судебная система Соединенных Штатов Америки — это колоссальный, неповоротливый механизм, оттачивавшийся столетиями. Он базируется на строгих протоколах, прецедентах и непоколебимой вере в то, что каждый участник процесса будет играть по установленным правилам. Но что происходит, когда в этот механизм попадает субъект, для которого правила — лишь слепые пятна в системе безопасности?

Утром 7 июня 1977 года Питкин-Каунти, окружной суд в живописном Аспене, готовился к очередному дню предварительных слушаний по делу об убийстве Кэрин Кэмпбелл. Солнце заливало улицы фешенебельного горнолыжного курорта, освещая заснеженные пики Скалистых гор. Воздух был свежим, по-весеннему прозрачным.

Теодор Роберт Банди был доставлен в суд из окружной тюрьмы. В тот день на нем был надет темный свитер с высоким горлом, из-под которого виднелся воротник рубашки, и еще один слой одежды под ней. Если бы конвоиры обладали инстинктами тюремных надзирателей строгого режима, многослойная одежда в теплый июньский день должна была бы вызвать у них подозрения. Человек, которому грозит смертная казнь, одевается так не для тепла; он одевается так, чтобы иметь возможность быстро сменить внешний вид.