Книга Ночь в замке, страница 48 – Вероника Генри

Они обсуждали главным образом вопросы практические. Но за всем этим стояло то, о чем они вслух не говорили. Шато должно было заполнить огромную пустоту в жизни Лизмей. Будет ли его достаточно?

— Дорогая, нам нужно ехать, если мы не хотим опоздать на паром.

Пирс кивнул на машину. Лизмей уселась за руль. Ей впервые предстояло самостоятельно вести машину во Франции, но Пирс будет ехать позади. Карта была разложена на пассажирском сиденье, но Лизмей казалось, что она помнит дорогу. Заводя двигатель, она подумала, что, хотя жизнь и подкинула им лимон, они были твердо намерены сделать из него замечательный лимонад.

Менее чем через сутки она въехала в ворота шато, чувствуя, как ее ладони, крепко сжимавшие руль, немного вспотели. А вдруг она сейчас свернет на подъездную дорожку и испытает разочарование? Вдруг шато окажется совершенно не таким, каким она его помнит? Неприступным. Неприветливым. Сырым и мрачным. Вдруг они были настолько оглушены диагнозом Пирса, что не заметили какой-нибудь очевидной причины, по которой бывшие хозяева так спешили отделаться от него? Вдруг они, бестолковые англичане, купили кота в мешке, который теперь будет их вечной головной болью, потому что других ненормальных, готовых его купить, не нашлось?

Но как только Лизмей увидела его, у нее отлегло от сердца. В свете сентябрьского солнца оно было еще прекраснее, чем весной. Все казалось облитым жидким золотом – медовые камни фасада, бликующие оконные стекла. Это было совершенство высшей пробы, и Лизмей издала вздох, легкий, как ветерок, ласкавший кроны деревьев.

Она затормозила перед входом и услышала, как сзади возбужденно сигналит Пирс. Лизмей выбралась из машины, прихватив тяжелую связку ключей, за которыми они заехали в Барль к Иветт по дороге. Пирс тоже выскочил из машины, подбежал к жене, и они вместе поднялись по левой каменной лестнице на крыльцо и остановились перед необъятной дубовой дверью с молотком в виде головы льва.

— А вдруг там летучие мыши? – прошептала Лизмей. – Или бомжи?

Она внезапно представила шайку пьяных бродяг, устроившихся перед камином в гостиной и подбрасывающих в огонь обломки ставней.

— Тогда мы от них избавимся. Давай открывай.

Она вставила огромный чугунный ключ в замочную скважину, повернула его и толкнула створку.

Их шаги гулко прозвучали по облицованному плиткой полу. Казалось, каждая комната все это время ждала их приезда. Воздух полнился шорохами, но это был всего лишь осенний ветер, гонявший по полу пригоршню сухих листьев. Сколько человек переступали этот порог до них? Сколько человек спускались по этой величественной лестнице, чтобы поприветствовать гостя, присоединиться к толпе гуляк или дать поручение слуге?

Лизмей подумала о Полине, сестре Наполеона, которая, по слухам, использовала это шато для тайных свиданий с любовниками, и задалась вопросом, правда ли это или легенда, какую можно услышать в каждом втором шато во Франции – как в Англии про Карла Второго, который, если верить рассказам, скрывался от преследования после поражения в битве при Вустере едва ли не в каждом благородном доме. Она подошла к подножию лестницы и положила руку на балюстраду, чувствуя, как в горле образуется тугой ком. Это все ее. Их. Она вскинула глаза на окно на верху лестницы, в котором виднелось голубое небо, того особого оттенка, какого никогда не увидишь в Лондоне. Небесно-голубого, подумала она и представила, как будут смотреться шторы такого цвета на окне их с Пирсом спальни.