Книга Ночь в замке, страница 180 – Вероника Генри

— Дом там, где ты, мама, – сказала Эди, и мне приятно было услышать, что я в их глазах олицетворяю дом.

Мы решили, что теперь откроемся только в июне. Я уже пригласила полчище тревел-блогеров, журналистов, писателей и инфлюенсеров, которые должны будут побывать у нас в первые две недели. Мягкий запуск, во время которого мы сможем устранить все недочеты, поэкспериментировать с меню и получить отзывы, а если повезет, то и паблисити. А пока впереди у нас были долгие месяцы улаживания юридических формальностей, обсуждений и ремонта. Двенадцатичасовые рабочие дни, бессонные ночи, ноющие спины, сломанные ногти. Бесконечные встречи с мсье мэром, банковскими клерками, юристами, строителями, веб-дизайнерами. Сметы, коллажи, образцы тканей и выкрасы. Перекусы на бегу всухомятку, замена электропроводки, ведра с цветочными луковицами, которые нужно было сажать. Сушильню для чернослива уже начали переоборудовать под жилье для Лизмей с Пирсом, а их старая квартирка в шато должна была перейти мне.

Лизмей бросила все силы на сад.

— Садоводство – моя страсть, но у меня никогда не было времени сделать тут все, как я хочу.

Она изливала на розы свою любовь, и они едва не мурлыкали, купаясь в ее внимании.

Папа неожиданно раскрылся с новой стороны. Он всегда умел и любил работать руками и вечно чинил что-то в своем сарайчике, здесь же переключился на гораздо более амбициозные проекты. Они с Эрве углубили озеро и соорудили новый понтон, а на берегу построили летнюю кухню с баром. Я уже представляла, как мы будем устраивать барбекю на закате, жаря омаров на углях, пока наши гости лениво плещутся в воде.

Галлоны краски, рулоны ткани и полные багажники аксессуаров совершенно преобразили обшарпанное шато. Оно заиграло новыми красками. Я ревностно оберегала его историю и придуманную когда-то Пирсом с Лизмей концепцию комфортной роскоши, но в то же время при помощи и горячем содействии Фионы мне удалось внести в нее штрихи моего собственного стиля.

Однажды в феврале я открыла дверь незнакомой женщине. Одетая в джинсы и джинсовую куртку, со скрещенными на груди руками, она была примерно моего возраста, с пронзительными глазами, выбеленными волосами, стянутыми в тугой хвост на затылке, и в золотых кольцах на всех пальцах.

Мари. Мать Лилу.

Нервная и дерганая, она заговорила так тихо, что я с трудом ее расслышала.

— Я хотела поблагодарить вас. За то, что взяли к себе Лилу. Она так рада, что работает у вас. И я очень вам благодарна. – Она протянула мне руку. – Merci.

Я крепко ее пожала, желая приободрить женщину. Я видела, что ее захлестывают эмоции – то ли от преображения шато, то ли оттого, что она на свободе.

— Она чудесная девочка, Мари. Мы все ее очень любим.

В глазах матери блеснули слезы.

— Я буду жить с матерью. Так что Лилу будет свободна. Сможет жить, как хочет. Например, пойдет в колледж.

Мне невыносима была мысль о том, что Лилу уйдет от нас. Но если это то, чего она хочет, так тому и быть. Эти месяцы в шато станут для нее ступенькой в новую жизнь.

— Не хотите зайти? Посмотреть, где она работает?

Она вздрогнула от неожиданности, но лицо ее просияло.

— С радостью.

— У нас тут все вверх дном, так что не обращайте внимания на кавардак.

Я провела ее через холл, который как раз перекрашивали, поэтому весь пол был застелен защитной пленкой и повсюду громоздились стремянки, в кухню. Она принялась восхищенно озираться по сторонам.