Книга Ночь в замке, страница 177 – Вероника Генри

— Я не могу поверить, что ты проехал за рулем такое расстояние. В Рождественскую ночь. Ты не слишком много выпил?

— Non. Я знал, что мне еще ехать от Камиллы к себе на квартиру. Поэтому не злоупотреблял. И перед выездом проверился на… ну, на этой штуке.

Он изобразил алкотестер.

— Хорошо.

Я запустила пальцы ему в волосы. О боже, эти волосы. Мне никогда не надоест их перебирать.

И было еще кое-что, не дающее мне покоя. Чувство вины. Мы не стали тратить время на слова, но мне нужно было ему сказать.

— Реми… Шато… Пирс с Лизмей передумали продавать его вам.

— Да?

Он вскинул плечо и бровь, выражая удивление, но явно ничуть не встревожился.

— Да. Мы с отцом выкупаем у них половину. И я буду всем управлять.

Тут уж взлетела вверх и вторая бровь. Я не понимала, как истолковать выражение его лица. Он покачал головой, как будто взвешивал информацию, потом снова пожал плечами. Это выглядело совершенно буднично.

— Я рад. Ты идеальная кандидатура на эту роль. Твое место здесь. – Он улыбнулся. Это была теплая улыбка, а не полная горечи гримаса проигравшего. – Моя матушка уже в курсе?

— Думаю, пока нет.

Я не знала, кому выпадет этот незавидный жребий.

Он поморщился:

— Пусть об этом ей сообщит кто-нибудь другой. – Но глаза его смеялись. – Бедный папа.

— Она будет злиться?

Мне не нравилась мысль о том, что его отцу от нее достанется.

— Наверное. Но недолго. Это была ее мечта. Но не моя. И не папина. Ты же мне веришь, да?

— Да, разумеется.

У него не было никаких причин мне лгать.

— Этот кусок все равно был нам не по зубам. Нам нужно сфокусироваться на вине. Но maman ужасно честолюбива. И всегда была такой.

Я так и представила их всех в рабочем кабинете. Сабина обрисовывает свое ви́дение. Разбег фантазии, который невозможно остановить. Реми с отцом пытаются ее урезонить.

— Это же здорово. Меня это в ней восхищает.

И это была чистая правда. Мадам Гаспар была железной женщиной.

— Значит, ты остаешься здесь?

Его пальцы принялись чертить круги. На моем бедре.

— Мм. – Я с трудом могла соображать. – Разумеется.

Он наклонил голову и поцеловал мою ключицу, потом скользнул губами по коже вдоль цепочки. Кто мог знать, что ключица – такая чувствительная зона? Я пошла мурашками и беспомощно замычала.

— О боже! Может, мне лучше остановиться?

Он отстранился и с озорной улыбкой посмотрел на меня.

— Нет, – сказала я. – Не останавливайся. Ни за что. И никогда.

Пирс, как истый джентльмен, настоял на том, что сам доставит плохую новость, и через два дня после Рождества отправился к Гаспарам сообщить, что они с Лизмей передумали продавать им шато.

Я тем временем написала Белинде, что не смогу возглавить журнал, потому что мне представилась возможность, которая выпадает только раз в жизни. Ответ пришел молниеносно.

Честное слово, Конни, это похоже на работу мечты. Но если ты когда-нибудь захочешь писать для нас, дверь всегда открыта.

Я выдохнула с облегчением, потому что беспокоилась о том, что подвела ее, хотя и знала, что жизнь есть жизнь. Людям подворачиваются лучшие предложения, и они их принимают. Когда я была главным редактором, со мной тоже регулярно такое происходило. Самое главное в таких случаях быть честным и открытым. Люди это ценят.

Пирс вернулся с виноградника в приподнятом настроении.