Книга Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти, страница 101 – Олег Рой, Сергей Давиденко

На тонких губах судьи заиграла усмешка:

— Отлично. Давно не пробовал свежий шницель.

Вечером вахтман вместе с ужином принес бумагу и ручку.

— Что это? — удивилась Ильзе.

— Распоряжение тюремной администрации, — пояснил надзиратель. Впервые за все время голос его звучал не надменно, и в нем даже проскальзывало сочувствие. — Ты можешь написать письма родным или составить завещание.

— Какая щедрость, — пробормотала Ильзе, беря в руки лист бумаги. — С вашего позволения я сделаю и то, и другое.

Между тем вахтман не спешил уходить. Прислонившись к стене, он внимательно смотрел на Штебе. У него был такой вид, будто он что-то собирался сказать, но все никак не решался.

— Слух о предстоящей казни дошел до друзей твоего сообщника, — наконец произнес охранник. — Как только объявили приговор, в тюрьму приехал какой-то чиновник из Министерства иностранных дел. Интересовался, что нужно для отсрочки казни этого… как там? Шелия! Мол, этот Шелия должен передать служебные документы или что-то вроде того… Но Редер был неумолим. «Перед законом все равны, никакой отсрочки, — сказал он. — Приказ самого фюрера».

— Шелия, вероятно, очень расстроился, — предположила Ильзе с рассеянным видом. На самом деле она уже давно перестала думать о бывшем советнике МИДа. С тех пор как Шелия предал ее, он перестал для нее существовать.

— Ты намного сильнее этого червяка, — внезапно заявил вахтман. — Ты могла бы стать уважаемой немкой, если бы была патриоткой. И добилась бы огромных успехов!

Ильзе устало посмотрела на вахтмана:

— Следователь тоже мне говорил что-то подобное. Но каждый из нас выбирает свой путь. Вы решили стать тюремным надзирателем. Я помогала бороться с режимом, который считаю преступным.

Вахтман обескураженно замолчал. Он уже собрался уйти, как сказал:

— У меня есть старые ботинки. Они намного больше, чем тебе требуется, но все же лучше, чем…

— Благодарю, мне ничего не нужно, — покачала головой Ильзе. При всей нужде в обуви надевать на себя ношенные ботинки человека, который, подгоняя ее дубинкой, таскал на допросы, она не желала.

Надзиратель поджал губы. Похоже, он не ожидал услышать отказ получить задарма обувь от приговоренной к смерти. У которой, кроме рваного окровавленного платья, ничего нет.

— Да, кстати, — вновь заговорил он, и теперь голос вахтмана звучал сухо и официально. — За тобой остается долг. 350 рейхсмарок, это расходы, понесенные в течение предварительного заключения. Их необходимо уплатить в городскую кассу.

На лице Ильзе промелькнуло секундное замешательство, потом она сказала:

— Хорошо. Я укажу это в своем завещании, и моя мать уплатит этот долг. А теперь, пожалуйста, оставьте меня.

Помешкавшись, вахтман ушел.

— Какая дикость, — подала голос Клерхен, все это время молча прислушиваясь к разговору. — Платить за то, что над тобой измываются в тюрьме? За то, что тебя собираются вот-вот…

Она осеклась, словно сама испугавшись тех слов, которые вот-вот готовы были сорваться с ее языка.

— Да-да, Клерхен, — усмехнулась Ильзе. — Сотрудники тюрьмы тоже должны на что-то жить. Поэтому и ввели эту позорную пошлину для арестованных.

Клерхен только глубоко вздохнула, а Штебе принялась за письмо.