Книга Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти, страница 100 – Олег Рой, Сергей Давиденко

Судья поднял голову, обведя тяжелым взглядом подсудимых.

— Подпись — Адольф Гитлер, — закончил он и положил приговор на стол. — Решение окончательное и обжалованию не подлежит.

Ильзе не мигая смотрела прямо перед собой. Почему-то ей показалось, что кожу подошв начало слегка покалывать, возникло ощущение тепла, хотя полы в зале суда были холодные.

«Мост, — сверкнуло в голове. — Я почти дошла до самого конца своего моста…»

К собственному удивлению Ильзе, решение о казни не вызвало у нее потрясения. После обвинительной речи прокурора она не сомневалась, что ей будет вынесен смертный приговор. Наоборот, после заключительного слова судьи Ильзе вдруг почувствовала странную легкость и даже умиротворение. Как будто она присела отдохнуть после долгого и изнурительного пути.

Наконец все будет позади — эти изматывающие бестолковые допросы, жгучая боль, бесконечные пытки… Наконец наступит полный покой…

«Это не самое главное, — шепнул голос матери. — Ты не предала своих друзей… Они будут жить, вспоминая о тебе и твоем подвиге… Потому что ты действительно совершила подвиг, моя девочка…»

Ильзе невольно улыбнулась.

А ведь и правда. Карл, Кегель и супруги Велькиши, с которыми она работала, не предстали перед судом! И в обвинительном заключении нет ни слова о ее женихе и единомышленниках! А значит, они избегут наказания!

Мысль об этом окрылила Ильзе, и улыбка приговоренной женщины стала шире.

— Подсудимая Штебе, вам понятен приговор? — услышала она голос судьи.

— Абсолютно.

— У вас есть последнее слово?

— Вы совершите ошибку, казнив меня, — просто сказала Ильзе. — Это называется убийство, а не правосудие.

Крелль и бровью не повел. Похоже, подобное ему приходилось слышать много раз, решила Ильзе.

— Рудольф фон Шелия? — обратился судья к бывшему дипломату. — Вам понятен приговор?

На Шелия было жалко смотреть. Вердикт о казни, казалось, настолько потряс его, что он едва держался на ногах. Сгорбленный, с трясущимися губами и ополоумевшим взглядом, Ариец напоминал больного старика, стоящего одной ногой в могиле. Он переводил беспомощный взгляд с судьи на своего адвоката, но тот усиленно делал вид, что сейчас его куда больше интересуют собственные ногти, от которых он не отрывал взор.

— Я… — промямлил Шелия, слегка покачнувшись. — Ваша честь, я… да, понятен, но я хотел бы…

— У вас есть последнее слово? — холодно перебил его судья.

Шелия бледнел буквально на глазах. Он хотел что-то сказать, но внезапно закатил глаза и, потеряв сознание, грузно осел вниз.

— Очень убедительное последнее слово, — едко заметил Редер, но тут же умолк, встретившись с ледяным взглядом Крелля.

«Господи, спаси мою душу. И твою, Шелия, тоже», — подумала Ильзе, глядя на его бесчувственное тело.

— Охрана, очистить зал! — скомандовал судья, и вахтман потянулся к Ильзе. Пока он снимал с нее наручники и помогал подняться, адвокат пытался привести в чувство Шелия. Наконец тот разлепил веки и пробормотал что-то невразумительное.

Когда в зале никого, кроме адвоката и судей, не осталось, Крелль спросил совершенно спокойным голосом:

— Господа, вам не кажется, что мы пропустили обед?

Адвокат подобострастно улыбнулся:

— Еще есть время, доктор Крелль. Повар сказал, что сегодня в столовой приготовили свежий шницель.