Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 44 – Баграт Мгелия

Север медленно поднял голову.

— Если он это сделает, — голос Марка был сухим, как треск кости, — легион умрет на месте. Фабий больше не «болеет», Тиберий. И он не выздоравливает. Он перерождается. Но я не знаю во что.

Тиберий сжал рукоять меча до белизны костяшек. Его взгляд метался по лагерю, словно он искал спасения в знакомых очертаниях палаток, но видел лишь колышущуюся серую мглу.

— Я... я никогда не думал, что скажу это, Марк, — голос Тиберия сорвался на хрип. — Но я боюсь завтрашнего дня. Не дикарей, чудовищ, не этого леса... Я боюсь своего легата. Если он прикажет снять доски, а я увижу, что за ними... что там не человек... Клянусь Юпитером, я не знаю, хватит ли у меня сил подчиниться. Но и что делать — я тоже не знаю.

Он посмотрел на свои руки, будто они уже были в крови.

— Ты не должен ничего делать сейчас, — мягко прервал его Север. — Пока нам нужно просто дойти. Туман водит нас кругами, потому что мы верим своим глазам. Завтра я пойду в голове колонны. Не офицером — легат этого не позволит. Скажи ему, что я буду «искупать вину» разведчиком в первой шеренге. Пусть думает, что я ищу его врагов. На самом деле я буду искать путь сквозь эти складки пространства, чтобы мы не вышли к той скале в четвертый раз.

— Как ты поведешь нас, Марк? — Тиберий нахмурился, вглядываясь в непроглядную стену мглы. — В этом киселе не видно собственных пальцев, а ты хочешь указывать путь пяти тысячам человек.

Север медленно запустил руку в сумку. Тиберий заметил, как изменилось лицо друга — оно осунулось, а губы плотно сжались, словно Марк готовился прикоснуться к раскаленному углику. Когда он вытащил руку, на ладони лежала голаа ворона. За всё время похода Север ни разу не доставал птицу. Она была слишком опасной, слишком голодной.

— Дороги больше нет, Тиберий — Север закрыл глаза. — Я вижу нити. Туман — это огромная сеть, и каждое дерево из плоти, каждый обезумевший солдат — это узел. Мы ходим по кругу, потому что Туман «отталкивает» нас от того, что ему дорого. Он подсовывает нам иллюзии, заставляя пространство сворачиваться.

Марк сжал амулет в ладони.

— Если я смогу использовать эту штуку, я смогу ощутить, где сеть Тумана натянута сильнее всего. Мы будем идти не туда, где кажется, что есть проход, а туда, где Туман сопротивляется нам больше всего. Мы пойдем напролом, через его самые болезненные точки. Только так можно вырваться из этого круга.

Тиберий с сомнением посмотрел на костяной клюв ворона. — Ты хочешь сказать, что мы должны идти прямо в самую гущу кошмара? Туда, где деревья пытаются нас сожрать?

— Именно так. Туман прячет путь к Монс Граупиус за страхом. Если мы пойдем туда, где страшнее всего — мы выйдем к цели.

Примипил тяжело вздохнул. Логика была безумной, но другой у них не было.

— Хорошо. Завтра я поставлю тебя рядом с сигнифером первой манипулы. Скажу Цереалу, что ты вызвался «искупать вину» в разведке. Он любит такие жесты.

— И еще, Тиберий, — Север перехватил его взгляд. — Прикажи центурионам не спускать глаз с людей. Пусть взбадривают их при малейшем признаке оцепенения. Если кто-то засмотрелся в Туман или начал шептать себе под нос.

Тиберий мрачно кивнул. Этот приказ он мог выполнить безупречно. — Я прослежу, чтобы палки центурионов не оставались без дела. Спи, Марк. Завтра нам понадобится всё твое зрение.