Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 42 – Баграт Мгелия

Лес перестал быть лесом. Деревья в зеленом свете казались сотворенными из ороговевшей серой плоти. Кора на них бугрилась узловатыми мускулами и вздувшимися венами, по которым, казалось, пульсировала темная влага. Сучья медленно, с тягучим стоном, изгибались вниз, словно пальцы паралитика, пытающегося нащупать шлемы проходящих под ними людей.

— Не смотри вверх, Луций. Смотри на пятки впереди идущего, — сквозь зубы бросил Север. Он чувствовал, как ворон в сумке зашевелился, впиваясь когтями в его бедро. Боль помогала не сойти с ума, но она была нестерпимой. Его «дар» бесновался как никогда раньше. Бывший примипил быстро понял, что может произойти дальше.

Луций, молодой гастат, чей щит заметно дрожал, сглотнул ком в горле. Его глаза были расширены, в них отражалось ядовитое зарево факелов. Он с ужасом таращился на отсветы пламени, и сбил шаг. Ацер мгновенно среагировал — он жестко боднул Луция в бедро широким лбом, возвращая парня в реальность.

— Марк… — Сказал гастат, — они ведь зовут. Ты слышишь? — его голос сорвался на шепот.

— Кто зовет? — Север схватил его за плечо, встряхивая. — Нет здесь никого. Только мы и грязь.

— Мать... — Луций всхлипнул, не отрывая взгляда от пульсирующего дерева у обочины. — И центурион Глабр, который остался в Окулусе. Он говорит, что в Тумане не больно. Говорит, что нужно просто снять доспех, он слишком тяжелый...

Лес шептал. Это были тысячи голосов, сливающихся в единый белый шум, напоминающий шелест мириад перьев. Они звали солдат по именам, обещали покой, умоляли остановиться и просто лечь в теплую, мягкую жижу, которая когда-то была дорогой.

Север через свой Дар видел то, чего не видели остальные: от мясных деревьев к легионерам тянулись тонкие, почти прозрачные нити Тумана. Ацер видел их тоже — он то и дело мотал головой, будто пытаясь сбросить с морды невидимую паутину, и его ярость росла с каждым шагом. Нити пробовали на прочность их разум, ласкали лица, искали трещины в дисциплине. Каждый раз, когда солдат поддавался страху, нить натягивалась и наливалась багровым, выкачивая из человека волю.

Справа раздался звон металла — кто-то выронил щит. Из строя, пошатываясь, вышел легионер. Он начал расстегивать ремни лорики, его лицо было абсолютно спокойным, глаза — пустыми.

— Стой, дурак! — взревел центурион, бросаясь к нему, но солдат уже шагнул в зеленую мглу, за предел света.

Раздался короткий, влажный хруст, будто сломали крупную сухую ветку, и всё стихло. Ни крика, ни стона. Туман просто поглотил его, как пасть — муху. Ацер рванулся в сторону, натянув сцепку на поясе Севера так, что его развернуло. Пес стоял на самом краю света, уперев передние лапы в склизкую жижу дороги, и лаял прямо в глотку Туману

— Назад в строй, ублюдки! Не смотреть! — закричал Тиберий, перехватывая лошадь, которая едва не встала на дыбы от запаха, дохнувшего из чащи.

Легион дрогнул. Первая шеренга, видевшая всё своими глазами, попятилась, сминая идущих сзади. Раздался лязг щитов, кто-то сорвался на визг: — Его нет! Оно его сожрало! Юпитер, оно съело Руфа!

— Сомкнуть щиты, трусливые суки! — центурион Глабион выхватил виноградную лозу и начал остервенело охаживать по шлемам тех, кто пытался вырваться из строя. — Копья в сторону леса! Если кто-то еще шагнет за свет — я лично вскрою ему брюхо раньше, чем это сделает туман!