Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 70 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Наконец унизительный подъем закончился, и Хизаши прошел под вторыми ториями с натянутой симэнавой. Очередное испытание было пройдено. Он выпрямился и гордо встретил жалостливый взор юного покровителя змей.

— Так упрям, – вздохнул он и покачал головой. – Как жаль, как жаль…

Под его взглядом Хизаши потянуло в сон, и сколько бы он ни сопротивлялся, открыл глаза уже в огромном зале в пурпурных и золотых тонах. Золота хватило бы целой провинции, шелка на украшение ушло столько, что можно пошить одежды на небольшой город. Хизаши стоял на коленях перед ступенями, где высились два трона, но оба они пустовали, открывая вид на свернувшегося на стене нарисованного дракона. А вот на галереях, опоясывающих зал со всех сторон, было очень даже оживленно. Хизаши услышал возмущенные перешептывания, точно попал не в Такамагахару, а на людской базар.

— Как он мог?!

— Кем себя возомнил?

— И хватило же наглости!

Хизаши с трудом поднял голову и окинул взглядом собравшихся – все они, безусловно, были богами. Не ками, привязанными к месту, где их почитают, а самыми настоящими небожителями, почитаемыми во всей империи. Они повелевали стихиями и погодой, насылали и исцеляли болезни, оказывали помощь и отбирали ее, управляли водой, небесами и сушей, вершили людские судьбы. И глядя на них сейчас, Хизаши терял остатки благоговейного трепета.

— Этот ёкай обвиняется в том, что по злому умыслу умертвил всех жителей деревни, а до того обманом вынудил их поклоняться себе, присвоил статус ками, не имея на то никакого права. Случай небывалой наглости и ужасающего коварства, и потому мы сегодня собрались здесь на суд!

Говорила все та же священная фазаниха Накимэ. Ее облик также претерпел изменения, и теперь перед Хизаши стояла прекрасная дева, но красота не могла обмануть Хизаши.

— Вздор! – перебил он, и в горло точно углей напихали. Он же и пошевелиться не мог, не то что говорить.

— Мы лично были свидетелями слов юной смертной, коей повезло не намного пережить остальных своих сородичей, – продолжила Накимэ. – Это ли не основание для наказания?

Все ободряюще загомонили, и тогда Хизаши таки проглотил огненный ком и выпалил:

— Что это за суд такой? Что за сброд решает мою судьбу? Где Аматэрасу^[27]? Где Цукиёми^[28] и Сусаноо^[29]? Я требую справедливого разбирательства!

Закончил и едва не умер на месте – так ему стало плохо. Зато его обвинители оторопело замерли. Еще бы, как посмел жалкий хэби вести здесь дерзкие речи!

— Довольно, – махнула рукой Накимэ. – Я говорю от лица богов и мне известна их воля. Ни к чему тратить время на столь ничтожное создание. Предлагаю высказаться, стоит ли преступник, посчитавший себя равным небожителям, того, чтобы жить, или нет.

— Казнить, – немедля высказался Хатиман, покровитель героев и великих сражений.

— Миловать, – прошелестела Накисавамэ-но ками, Плачущая богиня болот.

— Казнить! – громко бросил бог Множества Зол, Ясомагацухи-но ками.

— Казнить, – согласился бог долголетия, Фукурокудзю.

И потянулась цепочка слов, каждое из которых весило как целая гора, и они падали на Хизаши, без цепей приковывая к полу. Хизаши горел изнутри, но огонь этот ранил лишь его одного. В нем рождалось чувство, истинной силы которого хэби прежде не знал.

Позже он поймет, что это была ненависть.