Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 73 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Тогда он остановился, но поздно – ему навстречу ехала повозка, запряженная ленивым мулом. Животное уныло месило грязь мощными ногами, но еще издалека заметило Хизаши и встало как вкопанное. Тот, кто управлял им, тоже заметил его и жестом поманил к себе.

— Куда ты держишь путь? – спросил он у Хизаши. Тот настороженно вгляделся в круглое лицо мужчины, не нашел в нем ничего опасного и перевел взгляд на крытую повозку позади. Наверное, торговец или зажиточный крестьянин, Хизаши много таких повидал на своем веку, но странное ощущение вдруг возникло, будто сейчас он видит людей впервые и понятия не имеет, что от них ждать.

— Эй, с тобой разговариваю, парень. Ты в порядке там?

— Я потерялся, – ответил Хизаши и невольно поежился от холода, что въелся в самые его хрупкие кости.

— Как тебя зовут?

— Хизаши.

— Садись в повозку, Хизаши-кун, согрейся немного. Я везу в город товары. Если обещаешь не красть ничего, отвезу и тебя.

Так Хизаши встретился с добротой одного человека по отношению к другому. Все как и говорил бива хоши по имени Кендзи, просто Хизаши всегда судил со своей стороны и никогда не был по-настоящему близок к людям.

Какая ирония, что, стремясь стать их покровителем, он в итоге стал ими.

В повозке было гораздо теплее и уютнее, чем на остывшем после дождя воздухе, и Хизаши сжался в углу, нащупал заткнутый за тонкий пояс веер, достал, расправил и погладил кончиками онемевших пальцев белую бумагу. Удивительно, но ни дождь, ни грязь не испортили ее, в отличие от самого Хизаши. Всем своим видом веер напоминал о потере, и Хизаши зло сунул его обратно за пояс, обнял себя и под мерное покачивание погрузился в черноту беспокойной дремы.

Это тело было слабым. Оно замёрзло, устало, болели с непривычки ноги, голова отяжелела, а волосы и одежда не желали мгновенно высыхать. И легче не становилось. А он ведь ничем не заслужил подобных мучений, оттого они казались вдвойне невыносимыми. И в довершение сегодняшних бед – заурчало в животе, и Хизаши не сразу сообразил, что сосущая пустота в нем – это голод, и сколько ни прижимай ладонь, легче не станет, он никуда не уйдет, и позорные звуки, которые издавало нутро, не стихнут тоже. В итоге стало совсем не понятно, что сильнее, холод или голод, хотя с первым можно было попытаться справиться.

Из Такамагахары Хизаши вернулся в простой синей юкате, не способной согреть его не привыкшее чувствовать холод тело, под ней он обнаружил только фундоси^[30] и остался в недоумении, как это все потом на себе завязывать. Будучи ёкаем, он большую часть времени обретался в форме серебряного змея, а принимая низшую – форму человека, – всегда был в одной и той же одежде, части его личины.

Вздохнув и помянув демонов, Хизаши принялся бесстыже рыться в товарах, но единственное, что нашел, это овощи, вкус которых – а он сразу же впился зубами во что-то продолговатое и зеленое – был весьма так себе. Но он не остановился, пока не набил живот и не почувствовал приятную сытую тяжесть. После сразу же потянуло закрыть глаза, что Хизаши и сделал.

Когда повозка вдруг резко встала, он дернулся и завертел головой. Снаружи послышался шум, потом вскрик, какой-то лязг – и покров сорвали. Хизаши увидел незнакомые лица, и вид их ему очень не понравился.