Книга Серебряный змей в корнях сосны 3, страница 132 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Голова еще кружилась, когда Кента ощутил прилив ярости. Она была такой горячей и мощной, что смела все прочие чувства.

— Я отомщу за него! Я… Я…

— Я всю жизнь думал, что Куматани придут и спасут нас всех от неведомой угрозы, – горько проронил Ниихара, – однако это было трусостью. Я хотел переложить великую миссию на хрупкие плечи юноши, не знающего мира. Я жалкий старик.

Ярость кипела в груди, готовая вот-вот извергнуться. Кента не понимал, на что злится больше всего, его уже не волновали причины. Его существование убило отца, оставило мать ронять слезы по ушедшему мужу, он сам никогда себе не принадлежал, если бы не родительские четки, в кого бы он превратился? А ведь был еще Хизаши…

— Все, что мы можем сделать, – вдруг заговорил учитель снова, – это не позволить Дзайнину покинуть зала Демонического меча. Он находится в самой глубине горы. Пока меч под защитой талисманов, время еще есть. Как бы демон не собирался вернуться в мир, без своего оружия он никогда не получит прежней силы.

Кента замер, пораженный жуткой догадкой. Ночью он размышлял об этом, но не всерьез. Сейчас же… Сейчас все становилось таким ясным, что заслезились глаза. Думая о себе, он ненадолго забыл о Хизаши, а ведь он просто не мог не быть связан с рассказом Ниихары. Он с помощью Кенты проник в школу оммёдо и экзорцизма – да не в какую-то, а именно в Дзисин – и в последнее время вел себя странно. Рыскал по ночам, да и прежде любил бродить по горе в одиночестве. Он скрывал свою сущность, таил обиду на богов.

Он искал Дзайнин.

Это несомненно.

Кента порывисто вскочил. Надо было срочно действовать, не дать Хизаши совершить ошибку.

Ниихара поднял голову.

— Меч не имеет своей воли, но он, как мне кажется, не может не содержать в себе отпечаток души владельца. Тот, кто осмелится взять его, рискует жизнью, если не больше. Нельзя его трогать. Нельзя.

После этого разговора вся суета подготовки к состязаниям отошла на второй план, перестала быть важной, Кента едва замечал, что происходило вокруг, пока шел куда глаза глядят. Слова Ниихары-сэнсэя звучали в ушах: «Нельзя его трогать. Нельзя его трогать. Нельзя…» Кенте было тяжело, и он не мог ни с кем разделить свою ношу. Это так непривычно. Казалось, друзья всегда рядом, всегда поддержат и помогут. Хизаши усмехнется, фыркнет, может, закатит глаза, но обязательно даст совет или вывернет все так, что Кенте и самому его печаль покажется пустяком. Только сейчас ничто не сделает из этой печали пустяк.

«Отец, так вот почему ты так и не вернулся домой? – подумал он. – Но я все еще не понимаю, отец. Если бы ты мог подсказать мне, как быть дальше».

«Я могу тебе подсказать. Хочешь?»

В стенах Дзисин голос прежде не появлялся, и Кента вздрогнул и обнаружил вдруг, что ноги принесли его на заднюю оконечность второй площадки Дзисин. Здесь были лишь скалы и деревья, прекрасные в своем аскетической простоте. Барьер не дал бы неосторожному ученику сорваться с обрыва, а он был совсем рядом, слышался свист ветра высоко над головой, там, где только острые пики, покрытые вечной шапкой снега. Здесь не пахло весной – лишь зимней свежестью.

«Ты меня не слышал? – удивился голос. – Я знаю, что тебе надо делать. Я знаю, потому что я создал тебя таким, какой ты есть».