Книга Серебряный змей в корнях сосны 3, страница 126 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Так было и когда Кента с Мадокой завтракали на следующее утро. Снова без Хизаши – он вошел в трапезную позже и сел за другой стол, так далеко, как смог. К сожалению, это заметили не только они с Джуном.

— Что, ваш дружок наконец понял, с каким сбродом связался? – ядовито бросил кто-то из окружения Нобуты, но, как ни странно, не он сам.

— Пасть закрой! – мигом взвился Мадока. Вскочил, сжал кулаки. Кента тоже поднялся из-за стола.

— Что? Разве я так уж ошибся? – оскалился тот парень. – Вся школа уже в курсе, что ваша неразлучная троица превратилась в парочку. Ха! А, еще забыл того мелкого, как его там? Который струсил и того раньше.

— А ну заткнулся, ты!..

Мадока бы ударил его, но Кента успел схватить за плечо и шепнуть: «Не надо, он этого не стоит». Внимание всех было обращено к ним, драка бы унизила их и сократила шансы отправиться на Досинкай. Это значило бы подвести учителя Морикаву и остальных. Нет. Это бы разочаровало Кенту в самом себе.

А Хизаши просто доел, поднялся и ушел, даже не взглянув в их сторону.

— Мацумото, гаденыш! – ревел Мадока, и его вопли, казалось, расшатывали тонкие стены ученического павильона. Сегодня был редкий день, когда они все – Джун, Кента и Хизаши – пересеклись в одном месте и в одно время. – Ты это специально сделал! Да это же и дураку понятно! Ты нарочно мне проиграл!

Он тряс кулаками, грозился, проклинал, шумел на все лады. Впрочем, в этот день, день отбора учеников на Досинкай, он мог хоть танцевать голым посреди тренировочной площадки, никто бы не обратил на него внимание. Каждый был занят тем, что переживал неудачу или отмечал победу. Старшие ученики три дня проверялись на знания, смекалку, уровень ки, физические навыки, изучались их старые отчеты, поднимались детали проведенных расследований. Они писали эссе на разные темы, чтобы доказать свой ум и начитанность, показывали таланты, мерились достижениями. Это было похоже на нескончаемый водоворот, в котором Кенту кружило точно щепку в бурном море. Но, кажется, он сделал все от него зависящее. И повезло, что ни в одном бою он не столкнулся с Мацумото.

А вот Мадока – да.

Тот поединок на мечах был самым коротким и позорным за всю историю школу Дзисин, не меньше. Хизаши проиграл, даже толком не атаковав. Конечно, его отношения с оружием были известны всем, но, как и сказал Джун, и дураку ясно, что победа нечестная. И даже то, что в итоге Мадока не дошел до финала, не оправдывало этого унижения.

— Ты меня опозорил перед всей школой! – Мадока ткнул в него пальцем.

— Убери руки, – брезгливо поморщился Хизаши. – Неужели думал, что в самом деле способен пройти отбор? Да скорее свинья станет самураем.

Он отвернулся и ушел из павильона, оставив Мадоку краснеть от ярости. Но он не кинулся на обидчика, не стал посылать ему в спину проклятия. Вместо этого он обернулся к Кенте и беспомощно спросил:

— Что это с ним? Почему он снова такой?

— Я не знаю, Джун, – ответил Кента и опустил голову.

Позже пришло письмо от Учиды Юдая с предложением выпить чаю вместе, раз уж путь фусинца пролегал поблизости от Ямаситы. Звать Хизаши с собой не показалось хорошей идеей, и на встречу в идзакае недалеко от подножия горы Кента пришел один. Черные одежды Учиды сразу бросились в глаза, как и пристроенная рядом нагината. Юноша пил чай, отвернувшись от выхода: ровная спина, широкие плечи, волосы гладко собраны в высокий тугой узел, его охватывает единственное украшение – белая узкая лента в тон сияющего чистотой воротничка под кимоно. Учида Юдай уже не был учеником, но не вернулся в родной дом, а остался в Фусин.