Книга Серебряный змей в корнях сосны 3, страница 128 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Хорошо, что я успела тебя найти, – заговорила она, тоже не здороваясь. Кажется, сегодня все спешили, кроме самого Кенты. – Ты в порядке?

В последний раз они виделись, когда она уплывала на остров Онисэн, куда позвали ее духи, поэтому Кента удивился.

— Ты уже вернулась? Почему даже записку не отправила?

— Не это тебя сейчас должно заботить, Кента-кун! – оборвала она сердито. – Я чувствую тревогу. Что-то скоро случится.

— Не переживай, – он улыбнулся. – Я рад, что ты благополучно вернулась с того острова. Но со мной правда все отлично.

Она не верила, но после долгого внимательного осмотра оттаяла.

— Хорошо.

Она выглядела так, будто хочет уйти и хочет остаться одновременно. Кента наблюдал за ее метаниями с любопытством, удивляясь, как же в ней уживается мальчишеская непосредственность и девичья нежная чистота. Наконец Чиёко подняла на него взгляд огромных темных глаз.

— Береги себя, ладно? Я… – она смутилась, даже немного покраснела, хотя это, наверное, от холода, и вдруг схватила его за руку ледяными пальцами. – Я буду за тебя молиться.

С этими словами она проскользнула мимо и быстро продолжила спуск к городу. Как всегда внезапно возникла и так же внезапно убежала. Кента проводил ее взглядом, пока еще мог видеть ее тоненькую фигурку, а после поднялся к воротам Дзисин. Мама говорила то же самое, провожая его в Дзисин, обещала, что будет молиться.

А сам Кента всем говорил одно и то же, но это была ложь. Все совсем даже не хорошо, и он мог только гадать, насколько сильно.

* * *

Наступал день, когда все участники будущих состязаний в сопровождении опытных оммёдзи отправятся на общий сбор за пределами школы. Кенту это тяготило, он чувствовал, что не должен уходить сейчас, должен остаться, однако правила есть правила. Утром он вместе с Морикавой и еще большой группой учеников и учителей тронется в путь, а пока лежал на своем футоне в полной темноте и то ли дремал, то ли думал – сам до конца не разобрался.

Было тихо, прохладно, за стенами павильона светила луна. Мадока наконец занял удобное положение, и его храп превратился в уютное посапывание, изредка он фыркал и даже что-то бормотал, слов не разберешь, да и вряд ли в них был смысл. И как и несколько предыдущих ночей, Мацумото покидал павильон с началом часа Быка и возвращался ближе к утру. Куда он ходил, что делал – Кента не знал, а Хизаши, само собой, не спешил рассказывать. Сегодня как никогда до этого хотелось пойти за ним, и Кента с трудом подавил это желание.

«…если ты считаешь, что это несправедливо, не дай этому поступку произойти».

Кента открыл глаза и уставился в темноту над головой. Он не знал, как правильно поступить, не мог даже ни с кем посоветоваться. Может, он преувеличивает, и в действительности не происходит ничего страшного, а может, все как раз наоборот, и той осенью он привел в Дзисин настоящее зло под привлекательной личиной, и наказание в итоге ждет вовсе не Хизаши, а его самого.

Рассказать кому-то правду – значит, подставить друга? Или себя?

Молчать и дальше – значит, исправить ошибку или превратиться в предателя?

Хизаши смотрел так, что невозможно было увидеть в нем угрозу. И все же его слова и поступки порой несли на себе отпечаток жестокости, которую Кента ему неизменно спускал с рук.