Книга Серебряный змей в корнях сосны 3, страница 123 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Вы поссорились? – прямо спросил Джун тем же днем, как они все вернулись в их павильон на троих, сразу после унылого ужина. Точнее, именно в тот момент Мацумото отсутствовал, он вообще старался лишний раз с ними не пересекаться.

— Нет, – ответил Кента, потому что это было правдой.

— Врешь. Этот обезьяний сын что-то натворил? Скажи, ему давно пора устроить взбучку.

И многозначительно похрустел пальцами.

— Ничего он не натворил. – Кента устало сел за стол и начал бездумно перебирать свои записи с занятий. В голове было пусто.

— Я как лучше хочу, – серьезным тоном произнес Мадока и вздохнул. – Мне не нравится Мацумото, но мы ведь должны держаться друг за друга, разве нет?

Кента что-то ответил, что-то, успокоившее бы Мадоку, а сам смотрел, как за окном тает день. Он был солнечным, ясным, оттого и закат поражал обилием красок от нежно-персикового до кроваво-красного с прослойкой лиловых и синих облаков.

— Кента-кун?

Кента повернулся к Джуну и неловко улыбнулся.

— Я пойду прогуляюсь.

— Эй! – Джун пропустил его, но после ворчливо добавил: – Только недолго, а то холодает. Один из вас, кажется, голову напрочь отморозил.

— Спасибо за заботу!

— Иди уже, ищи своего Мацумото, – отмахнулся Мадока и скрестил руки на груди.

Он был прав. Нельзя, чтобы все так и повисло между ними, недосказанное, недопонятое, наполовину явное, наполовину – скрытое во мраке. Младшие ученики здоровались, Кента их едва замечал, только спрашивал, не видели ли они Хизаши. Тот как будто испарился в воздухе. Гора была большой, но не настолько, чтобы один человек пропал без следа. Да и прав Джун – холодало. Улыбка Аматэрасу гасла, скользя лучами по заснеженному пику и ниже, по крышам павильонов, додзё и галерей, по дорожкам мимо тонких стволов вишен и слив. Кента спешил за ними и оказался у начала каменной лестницы, соединяющей площадки.

Ступени были тщательно вычищены воспитанниками до самого низа, где между двух высоких торо начиналась дорога к воротам школы. Хизаши стоял там и смотрел на тории впереди, от которых расходились мерцающие крылья барьерных заклинаний. Кента сбился с шага, остановился, а потом медленно спустился и встал на одну ступеньку позади Хизаши.

— Ты так никому и не рассказал еще? – спросил тот, чуть повернув голову и подставляя закатному свету изысканный профиль. – О том, что узнал.

Жгучая обида с новой силой охватила сердце, и Кенте пришлось шумно выдохнуть, прежде чем произнести:

— Я всегда знал.

Ему удалось согнать с Хизаши напускное безразличие. Повернувшись к Кенте, он показал то выражение, которое никто у него никогда не видел, – беспомощное.

— Как?! Не мог ты… Да откуда бы тебе…

Кента молча ждал, пока тот соберется с мыслями и словами. Слабый отголосок удовлетворения возник на мгновение и пропал. Не было в растерянности и неверии Мацумото ничего хорошего, ничего приятного – как и во всем этом разговоре, если честно.

— С тех пор, как увидел тебя сидящим на камне на развилке лесных дорог. Ты хорошо прятал сущность хэби, но дело в том, что я с детства видел больше остальных. – Кента не хвастался, «странному сыну мико» эта особенность принесла много дурного и уж точно не принесла друзей для беззаботных детских игр. – Твой желтый глаз змеиный. Твоя ки превышает человеческие пределы, ты знаешь больше остальных, даже учителей, наверное. И тогда, в пещере под Акиямой, ты защитил меня своим телом, – Кента посмотрел ему прямо в глаза, – настоящим телом.