Книга Серебряный змей в корнях сосны 3, страница 120 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Кента ощутил себя не просто голым. Казалось, все его тело испарилось, и он съёжился, боясь совсем исчезнуть. Даже не думал, что родительская защита, которую они вложили в эти бусины, настолько срослась с ним, что без нее весь мир вокруг стал вдруг иным, враждебным. Кента все-таки сдался, и его отшвырнуло прочь. Он упал рядом со своим мечом, совершенно обессиленный. Повернул голову и увидел сначала только ноги Мацумото, края черных хакама, потом больше – Хизаши рухнул на колени, и в поле зрения попали обвисшие мертвыми крыльями рукава хаори и тонкие безвольные кисти.

Это… все?

Кента попытался встать и обнаружил, что тело не просто не устало, оно было полно небывалой прежде силой, она бурлила в нем, клокотала под кожей, щекотала так, что хотелось хохотать в голос. Разум тоже прояснился, и Кента спокойно огляделся по сторонам. Мацумото сгорбился на коленях, уронив голову на грудь, но Кента был уверен, что тот все видит и слышит. Хагивары не заметно, но он где-то тут, его жизненная сила пахнет дешевой бумагой и душными благовониями. Девчонка… жива. Кента улыбнулся, но не ощутил должного облегчения. Не это сейчас важно. С такой силой, как у него, он не должен тратить время на столь мелкие заботы. Он повернулся к пруду и недовольно прищурился. Черный туман покрыл весь водоем, однако дальше не распространялся.

— Что за бардак? – тихо спросил Кента, и туман задрожал. – А ну прочь. Прочь, я сказал.

Ему даже не пришлось повышать голос. Он просто почувствовал, как приказ рябью проходится по воде, и волны пошли вспять, ударились о сваи, на которых покоился храм, сотрясли его до самого конька крыши.

— Прочь, – повторил Кента. Он не мог не насладиться той силой, что сочилась из его слов. Без заклинаний, без ритуалов. Он не хотел, чтобы эта грязь оставалась тут и пачкала поникшие головки пионов или трогала белоснежный покров на траве. Грязь надо убирать. Он требовательно вытянул руку, и Има сама влетела ему в ладонь. Он направил меч на храм, и тот содрогнулся.

Когда Кента отвернулся, останки строения уже потонули в холодной воде. Мацумото смотрел на него снизу вверх – так непривычно. Его глаза и волосы снова были обычными, человеческими, ничто не напоминало о жуткой вспышке, кроме агатовых бусин поверх ворота кимоно. Что-то в Кенте дрогнуло и потянулось к ним, как ребенок тянется к матери в поисках утешения. Хизаши молча снял бусы с себя и передал Кенте. Их пальцы соприкоснулись, и оберег едва не выпал, когда Хизаши отшатнулся.

— Помогите ей! – раздался взволнованный голос позади, и Кента почти с радостью помчался на зов. Он пока не знал, что говорить, и Хагивара пришелся очень кстати. Он вытащил Каэдэ из воды, девушка была бледна, тряслась от страха и холода, но не похоже, чтобы ее жизни что-то угрожало.

Потом со стороны дома появилась Хагивара Таэко, слабая, едва живая, но упрямо ищущая своего драгоценного супруга. Все разом пришло в движение: просыпались слуги, удивлялись странному «обмороку», тянулись в сад, будто чувствовали, что разгадка там. Кенту завертело в этом водовороте ахов, вздохов, вопросов и оправданий. Но, пожалуй, они отвлекали от куда более страшных – собственных – мыслей. Не совершил ли он ошибку, сняв четки? Нечто мрачное поднялось из глубин его души, но… Оно ведь помогло. Оно остановило все, повинуясь его воле. Значит, он, Кента, сильнее этого чего-то. Он хозяин себе, своему телу и разуму. И все же пальцы нет-нет да касались гладких агатовых бусин, и чудилось, что они еще хранят чужое тепло.