Книга Серебряный змей в корнях сосны 3, страница 117 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— В точности как тогда в Ёми, – тихо сказал он. – Помнишь?

Хизаши кивнул. Они появились из-за деревьев, но их будто бы никто не заметил, даже не повернул головы.

— Немедленно прекратите! – крикнул Кента.

Тогда-то Каэдэ испуганно вскинулась и прижала ладонь к губам. Гадатель не шелохнулся, стоя у нее за спиной. Хагивара стиснул кулаки и взмолился:

— Продолжайте, прошу!

— Продолжайте! – эхом повторила за ним Каэдэ и зажмурилась.

Их возгласы возмутили замерзшую тишину сада. Голос монаха Сусуму – да и стоит ли называть его монахом после такого? – окреп, поднялся выше, и вместе с ним возросла концентрация темной энергии вокруг, и вот уже черная дымка оплетает облаченную в старинную одежду фигуру, кажущуюся из-за нее до смешного бесформенной, низкой. Слов Кента не узнавал, однако они рождали в нем тревогу, будто этот голос раздавался из самых глубин преисподней. Извращённая, грязная ки превратилась в щупальца, они хаотично шевелились, завладевая все большим пространством. Вот уже весь храм будто вырастает из сердцевины черного цветка. Еще немного, и «лепестки» сомкнуться наверху, заключив и строение, и гадателя, и Каэдэ в зловещий бутон…

Хизаши начал действовать без предупреждения. Буквально упал на снег, скрестил ноги и, прижав пальцы в нижней губе, принялся за ответное заклинание. Первые строки Кенте были знакомы – они разучивали его в прошлом году, но кажется, будто Хизаши знал его и прежде, – а вот дальше то и дело возникали фразы, которые ни о чем Кенте не говорили. Словно Мацумото придумывал на ходу. Или вспоминал. С чувством, похожим на падение со скалы, когда из-под ног теряется опора, и внутри все обрывается, Кента понимал, что эти двое, вышедшие на бой друг с другом, говорят на одном языке. Их заклинания похожи, но они как запад и восток, север и юг – противоположны. Кента сейчас им не ровня. Он даже не представляет, чего они хотят добиться.

«Делай то, что можешь сделать именно ты», – мысленно приказал себе Кента и метнулся к Хагиваре Такуме. Хозяин поместья пребывал в каком-то странном оцепенении. Он не отзывался на попытки дозваться до него, смотрел только вперед, на буйство темной энергии над прудом, вырытым по его распоряжению. Смотрел так, будто еще на что-то надеялся.

Разве что на божественное чудо. Только даже он уже должен был понять – богам здесь взяться неоткуда.

— Очнитесь, Хагивара-сан! – Кента пытался быть вежливым. – Очнитесь же!

Мужчина не находился под действием ядов или заклятий, просто отказывался возвращаться в реальный мир, где все, чего он желал, обернулось кошмаром. И тогда Кента схватил его за плечо и дернул на себя со всей силы.

— Хагивара! Вы убиваете свою жену!

Ударил бы, не раздумывая, но взгляд Хагивары прояснился, губы приоткрылись, но вместо слов раскаяния он спросил:

— У него же получится? Получится же? Проклятие будет снято?

Тело действовало быстрее мыслей, и Кента впечатал кулак в безвольно дрожащие губы. Хагивара упал спиной на землю и с ужасом уставился на Кенту, нависшего над ним и сжимавшего ножны до побелевших костяшек.

— Все ради этого? – спросил он. – Чтобы спасти себя? Вы отдали на откуп жизненные силы всех в поместье, даже собственного не рожденного ребенка?!

— Ре… ре…Нет! – Хагивара отполз назад, елозя дорогой тканью с фамильным гербом по мокрому снегу. – Нет! С Таэко все… все в порядке?