Книга Серебряный змей в корнях сосны 3, страница 114 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Заходи! – громко разрешил Хизаши, непонятно когда успевший вылезти из-под одеяла и выглядевший так, будто никогда там и не был. Но вся сонливость слетела с Кенты, стоило в комнату войти юноше из поместья, Рёте. Он походил на призрака, мокрый, продрогший, бледный до синевы, чудо, что он вообще смог добраться сюда по такой-то погоде. И Кента понял: началось.

— Каэдэ увели в дом после ужина, и больше она не выходила, – выпалил Рёта, глаза у него лихорадочно, немного безумно сверкали. – Я прокрался во внутренний двор, куда не пускают слуг, и увидел, что святилище уже готово! Тогда я попытался добраться до Каэдэ, но ее охраняли! Меня поколотили и велели донести хозяину, если снова сунусь.

— Час Свиньи, – сказал Хизаши, и Кента подхватил его мысль:

— Раньше часа Быка не начнут, есть время что-нибудь придумать.

— Вы… вы спасете Каэдэ? Спасете, да?

Глядя в полные надежды глаза влюбленного юноши, Кента не посмел солгать, пусть даже эта ложь обязательно станет правдой.

* * *

Рёту оставили в комнате, наказав отправиться к старосте, если они не вернутся к завершению часа Быка. Юноша рвался помочь, но им был нужен кто-то вне поместья, ведь они пока не понимали, это дело о вероломстве смертных, или в нем замешаны и иные силы тоже. Против людей действия оммёдзи ограничивались законами, и Кента надеялся, зная, что это наивно, на благополучное разрешение. И все же готовился к сражению.

Метель еще не улеглась, но мела не так яростно, а когда впереди показались мрачные стены поместья, с неба сыпались лишь редкие крупные снежинки, похожие на пух. Оханами накрывал купол тишины. Сквозь перья облаков проглядывал серп убывающей луны, чей свет заставлял снежный покров таинственно мерцать в ночи. Хруст под ногами выдавал их присутствие, но Кента нутром чуял – никто их не услышит.

— Я не ощущаю живых, – нахмурился Хизаши, приложив ладонь к воротам. Потом, замерев на пару мгновений, отошел на шаг и ударил по ним энергией ки. Кента приготовился защищаться от охраны, но никто не выскочил им наперерез из темноты тесного дворика.

Кента тоже не чувствовал живого присутствия, и это пугало.

Они беспрепятственно вошли на территорию поместья, тенями скользнули по продуваемой ночным ветерком галерее, миновали сад перед горбатым мостиком.

Никого.

Первого человека они нашли, переступив порог господского дома. Знакомая молоденькая служанка, невзлюбившая Каэдэ, лежала на полу, вытянувшись на боку, рядом валялся поднос с опрокинутой миской. Жидкость, вылившаяся из нее, давно впиталась. Кента опустился на одно колено и проверил пульс бедняжки.

— Жива, – с облегчением сказал он. – Но ее опоили чем-то, что замедлило ток крови, тем самым скрыв ее жизненную силу.

Он уже убирал пальцы с ее запястья, когда ощутил кое-что еще. Замер, не веря, а Мацумото присел рядом и за подбородок развернул лицо девушки к себе. Поднял одно веко, другое. Нахмурился.

— Ее жизненная сила куда-то утекает, – наконец сказал он.

— Можешь отследить?

Хизаши открыл рот, закрыл, задумчиво пожевал губу. Кента догадывался, что его терзает: он пытался решить, что можно сделать, а что нельзя, чтобы не вызвать подозрений. Все-таки он до сих пор не знал: эта его тайна для Кенты не была таковой никогда. И чтобы не смущать друга, поднялся и сделал вид, будто хочет осмотреться.