Книга Танец теней, страница 420 – Гурав Моханти

Перемещение тел в такт музыке у людей было проверкой их брачного мастерства, верно ведь? Это ведь ритуал, который соблюдается на свадьбах, фестивалях и иных мероприятиях перед соитием. Не так ли? Почему тогда самый опасный человек в этом мире сейчас корчился в танце в одиночестве? У Такши от человеческих причуд болела голова.

Нала увидела, как лапа дракона опускается вниз – и у нее защемило в груди. Все это казалось столь странно и столь варварски, что радоваться происходящему можно было, лишь отвернувшись. Но все закончилось, когда северянин шагнул вперед, выставив копье, чтобы ударить дракона в бок и снизу, – и дракон рванул назад так, словно он уже видел подобный трюк.

К несчастью для него, чтобы уйти от удара, нужно было обладать грацией, на которую существа такого размера, как драконы, неспособны. Звери от природы своей не склонны ходить задом наперед, не говоря уже о прыжках. Дракон споткнулся о собственный хвост и завалился на бок, как башня, падающая на дорогу. Северянину пора было действовать.

— Если ты планируешь что-то сделать, Дурьодхана, то сейчас самое время, – пробормотал Паршурам, тоже одурманенный боевым азартом.

Дурьодхана? Царевич Хастины! Враг Бхима! Одно это делало Дурьодхану ее другом! О Духи! Помогите ему!

Дурьодхана, прихрамывая, шагнул к дракону. Замер прямо перед драконьим глазом. Класс. Такой шанс выпадает раз в жизни, и он собирался им воспользоваться! Он собирался вонзить клинок проклятому дракону прямо в глаз! Да! Сделай это! Убей его, Дурьодхана! Убей Каменную Мать! Бей прямо в глаз!

Копье рвануло вперед, это был изящный выпад, достойный настоящего воина. И было столь приятно это видеть… Но в этот миг Дурьодхана оперся на поврежденную ногу.

Нога подогнулась. Кость треснула. На лице вспыхнула боль; а затем внезапное осознание: момент упущен – и клыки дракона вонзились в его плечо, скользнули к лопатке и сжались, как зубцы, удерживающие ягненка. И не успела Нала опомниться, как дракон дернул головой. Дурьодхану подбросило высоко в небо.

А затем Надежда Хастины, Разрушитель Каст, рухнул прямо в пасть дракону.

Паршурам не видел смерти наследника Хастины. Его взгляд был прикован к восточному коридору, ведущему на арену, – сначала он узнал стоящего в тени Такшу, а затем увидел танец Карны. На его лице появилась улыбка. Его вера была вознаграждена. В конце концов, это была судьба Карны.

Паршурам задавался вопросом, где же император. Такой день наступает реже, чем прилетают кометы. Император должен был быть здесь, чтобы засвидетельствовать увиденное. Что ж, если этого не сделает император, значит, засвидетельствует Империя.

Можно объяснить, почему Паршурам жаждал, чтобы здесь присутствовал сам император. Для учителя нет ничего более приятного, чем видеть, как его ученик уходит, оставив отметину в песках времени. И Паршурам просиял, увидев своего лучшего ученика, служащего Искусству Солнца. Руки и ноги его изгибались и двигались, рисуя гротескные фигуры в воздухе и изящные тени на земле. Неискушенному зрителю это могло показаться жуткой пародией на танец девадаси, но для Паршурама все было ясно как кровавая бойня.

Борода Ша. Он сам прошел все шаги. В своих наставлениях Паршурам придерживался двух правил. Первое – ни один кшарий никогда не получит знаний. И второе – нельзя развращать разум ученика более чем одной дисциплиной.