Книга Танец теней, страница 421 – Гурав Моханти

Один альманах для одного ученика. Знания из других дисциплин были запрещены.

Так что, поскольку Бхишма освоил «Красный альманах: Искусство Солнца», он даже не знал о существовании «Серого Альманаха: Танца теней», который сейчас изучала Нала. И никто из них никогда не узнает секретов «Белого альманаха: Песни звезд», которые изучала Масха. В этом блаженном неведении их силы можно было сдерживать и направлять.

Карна ничем не отличался от них. И все же… Паршурам обучал Карну Искусству Солнца, но Мритун Джей каким-то образом сумел вплести Танец теней в свой колчан.

— Мритун Джей… Наши пути вновь пересеклись.

Слова Паршурама окатили Налу, как ледяная вода.

— Карна… Мритун Джей! Твой любимый ученик – Карна… – Ее голос дрожал от ужаса и неверия. – И Карна – это Сын Тьмы… и одновременно Мритун Джей.

— Я бы не стал называть его своим любимым учеником, – сдержанно откликнулся Паршурам, но в уголках его рта затаилась тень улыбки.

Ему всегда было интересно, каким будет их поединок. Ибо Карна был берсеркером, зверем, неподвластным человеческим ограничениям, и одновременно богом. Или, возможно, он был и тем и другим, учитывая, что в таком состоянии он был полностью отрезан от всех человеческих чувств.

Итак, этот бог-зверь, Повешенный, Мритун Джей, был сведущ в Искусстве Солнца – пути воина, и Танце теней – пути убийцы. И значит, он был равен Паршураму. Я горжусь тобой, сын, – подумал Паршурам, искренне сожалея, что сейчас он находился всего в нескольких шагах от того, чтобы убить его.

Нала никогда бы не поверила, что кто-то способен убить Паршурама, пока не увидела Мритуна Джея ака Танец Карны. Перед глазами Налы проскользнуло воспоминание. Как из глубин эфира перед ней всплыла пьеса студентов пятого курса, сыгранная накануне дня Семи Звезд. Они изображали борьбу в стиле мала. У всех поз малы были свои названия: названия гор означали тяжелые яростные атаки; названия, взятые от природы, служили для описания легких и плавных движений; а наименования, полученные от земли и шелка, служили для поз, которыми отбивались атаки. У всего были имена.

За исключением того, что они называли просто Наах, и это означало Отрицание на Первом языке. На арене форм Наах являлся нечто чуть большим. Это слово означало Отрицание Боли. Снижение температуры тела для замедления кровотока и обезболивания нервных окончаний. Наах был последним этапом Танца теней, Паршурам обещал, что он научит ему в самом конце, дразня этим Налу, как ослика морковкой.

И теперь, когда она увидела, как Мритун Джей рванул вперед с луком в руке, совершенно не обращая внимания на дыры в ладонях и лодыжках, Нала задалась вопросом, смог бы Мритун Джей в возрасте Налы спасти Масху, но эту мысль, стоило ей только родиться, она отбросила в бездну. Девушка болезненно рассмеялась над этим ложным каламбуром.

В какой-то миг на пути Мритун Джея оказалась женщина-копьеносец – та самая, что корчилась сейчас на песке, зажимая окровавленные уши ладонями. Нала ахнула – воин, не сбавляя шага, наступил ей на голову, заставляя замолчать, и замер напротив дракона: волосы развевались за спиной, как знамя чистой тьмы. Зрители, солдаты, царская ложа – все были слишком потрясены тем, как обернулись события, потрясены дикой улыбкой на лице воина, – а потому никто не заметил знак решта на его шее.