Книга Танец теней, страница 419 – Гурав Моханти

Чалаккха увидел, как дракон мощной лапой прижал к песку Непоседу – подружку Шепот, явно намереваясь пустить ее на ленточки, – и рванул к перилам. Он должен был что-то сделать! Он должен был спасти их! Это было наименьшее, что он мог сделать, чтобы почтить память Шепот. Они были ее друзьями, сокамерницами, и Шепот отдала за него свою жизнь! Он ведь был у нее в долгу.

К сожалению, иногда бывает слишком поздно. Разве после того, как они сами вызвались на эту драку, он мог сделать хоть что-то?

Это был не Айран. Здесь время нельзя было повернуть вспять.

Это скоро закончится, и они умрут быстро. В конце концов, разве много вариантов, как тебя может убить дракон?

Судя по всему, много.

Дракон коснулся мордой уха Непоседы и протяжно заревел – женщина содрогнулась в мучительных конвульсиях. От этого рева схватились за уши все: воины, жрецы, зрители, стражники. Этот рев врывался в череп Непоседы с такой яростью, что из ее носа, глаз и ушей потекла кровь. Ее тело билось, как Матсья, – а потом мир погрузился в тишину. Чалаккха не мог в это поверить…

Он кричал…

Прямо ей в ухо…

Мерзость.

Непоседа замерла. Кровь из ее ушей собиралась небольшими лужицами на песке. Похоже, дракон только и ждал, пока кто-то оглохнет, – замолчав, он просто наступил на Непоседу, раздавливая ее огромной лапой.

Такша, во время мрачного путешествия из Айрана Мачила в Магадх отказался оплакивать потерю Паршурама, Налы и Масхи. Он надеялся, что они просто отстали, а не погибли, и вместо того, чтобы беспокоиться о них, посвятил свое время овладению языком Мягкокожих – это должно было ему помочь овладеть большим количеством знаний о драконах.

Несмотря на то что Такша пресек возможность появления армии Д’рахи, уничтожив кладку, он не захотел последовать за Вьясом и Аджат, куда бы они там ни направлялись. С тех пор как наг узнал от Чалаккхи, что у Мягкокожих появилась грандиозная идея использовать Д’рахи для дуэлей с людьми, он посвящал каждый час своего бодрствования изготовлению медальона из раздобытого им черепа детеныша дракона. Он просто чувствовал, что близится тот миг, который его выводок ждал веками.

Но когда Такша, стоя в плаще с капюшоном у ограждения, за которым бойцы спускались навстречу своей судьбе, увидел, как распятый мужчина жестоко убил лучника и юного жреца, и понял, что ему не следовало никогда покидать Патаал.

Он должен был погибнуть вместе со своим домом.

По крайней мере, он не увидел бы, как убивают его надежду.

Собравшиеся вокруг ауры убийцы сгустки извивались, как личинки в поисках плоти. Его тело окружал золотисто-фиолетовый свет, струящийся, как корни баньяна, и поэтому при взгляде на его ауру, казалось, что она стянута прочными, готовыми в любой миг лопнуть от напряжения цепями. В доспехи, напоминающие вторую кожу, были вплетены прочные нити, а кольца в прикрытых волосами ушах и сами были частицами какого-то сложного, чуждого и древнего ритуала. Такша сглотнул, осознав, что и доспехи мужчины, и его серьги были сделаны из древней крови, светлолиста и… Такша уже вдыхал этот аромат раньше – когда Вьяс вызвал шар света. Его доспехи были выкованы из закаленной Элементалями латуни-дипталохи. Кожа, тронутая звездами.

Такша начал линять от страха. Отметки на ухе. Странные кольца в ушах этого человека. Золотой взгляд. Янтарные глаза. Это и был предсказанный Мессия? Эта… сила ярости! НЕТ… этого не могло быть. Он… чистое зло, думал Такша, отчаянно цепляясь за слабую надежду, что этот человек не Мессия. Ибо последнее, что должен был делать любой Избранный, когда дракон собирался раздавить женщину, – танцевать.