Книга Танец теней, страница 403 – Гурав Моханти

Место, запертое вне времени? Он снова вспомнил Хранителя. Асур говорил о местах, которые были коридорами между мирами, – и осмелившиеся туда войти смертные погибали.

Вспышка молнии осветила землю внизу, и он почти против своей воли глянул вниз, на мир, скрытый под прозрачным полом хранителя ветра. Раз уж им суждено погибнуть в этой буре, он может себе позволить полюбоваться этим видом. Если бы на деревьях внизу были листья, можно было бы представить, что все вокруг окутано зеленым покрывалом. Но сейчас там были лишь тысячи торчащих из земли черных копий, меж которыми были разбросаны словно бы бросающие вызов небесам деревья Календулы. А между трупами деревьев и стражами Календул возвышались призраки башен, башен из разбитого стекла, уронить которые вниз мог легкий толчок хранителя ветра – он это знал.

Все еще игнорируя удары реальности, он сосредоточился на том, чтобы удержать хранителя на ветру. Он знал, что зря тратит время, но все же смог вырваться из клубка ветров и зеркальных облаков. Ракхджай увидел свое отражение в небесах и вытянулся в полный рост. Если бы только Асанка могла видеть его сейчас. Дантавакра – небесный пират.

Вахура зашевелилась у него за спиной. Он предпочел бы нырнуть в руины внизу, чем повернуться лицом к руинам, что были за его спиной. Если бы только сзади стало чуть тише. Но позади было столько звуков, тишайших, но в то же время способных заглушить грохот водопада. Вот голова Ваури закатывается под сиденье, когда хранителя ветров подбрасывает бурей. Вот стучат зубы Вахуры. А вот самый громкий звук – тишина от отсутствующей Мати. Она вгрызалась в его уши, разрывала их на части и проникала прямо в череп отчаянным криком «Ты не спас меня!».

Впереди появились какие-то очертания, и, когда они подплыли на корабле, Дантавакра смог разглядеть еще одни колоссальные врата, подвешенные в воздухе, похожие на те, что поглотили их. Дантавакра выпрямился. Его вдруг переполнило прекрасное чувство – но не от того, что он увидел сами врата, а от того, что он видел за ними. Нечто очень обычное, нечто настолько контрастирующее с этим миром зеркальных облаков, деревьев Календулы и черного дождя – нечто ставшее таким особенным, что, увидев все это, он только и мог бесконечно это все благодарить.

Рассветное небо, еще не тронутое солнцем.

Рассветное небо их мира.

Рассветное небо, которое постепенно начало сжиматься по мере того, как врата начали уменьшаться.

— Вахура! Смотри! – Он обернулся. – Мы летим прямо к дому! Мы могли бы успеть! Вахура… пожалуйста, нет, – дрожащим голосом обронил он, и страх звучал в каждом звуке. – Не делай этого со мной…

Мати всхлипнула, всхлип перешел в стон, стон перешел в визг, вопль, раздирающий вой, когда она увидела, как Тапаса проглотил остатки ее ребенка. Рана в душе была невыносима, глаза затопили слезы боли, боли, что зародилась глубоко под кожей, что была так темна, что она поняла: для того, чтобы утолить эту боль, она готова уничтожить каждую душу во всем мире.

Она в последний раз глянула на свое разрушенное лоно и прошептала:

– Пусть волны унесут тебя… в гораздо более доброе море.–А затем с силой, которой у себя и не подозревала, она выхватила кинжал Астры из-за пояса Тапасы.

Больше никакой мести. Просто освобождение.