Книга Танец теней, страница 400 – Гурав Моханти

Его руки двигались с отработанной точностью, расширяя разрез, открывая слои мышц и мембран, мерцающих, как мокрый шелк.

— Теперь вы почувствуете каждую каплю боли так, как если бы это было в первый раз, и это будет чистой мукой, к которой нельзя привыкнуть, пока она длится, – и не будет ни помрачения зрения, ни смерти, пока я вам не позволю.

Она задержала дыхание. Пожалуйста, умри, пожалуйста, умри, молила она собственное тело – так кричат просыпайся во время ночного кошмара.

Но ее тело отказывалось умирать, отказывалось сдаваться, и она почувствовала, как ее разум пробуждается, остро реагируя на каждую вспышку боли в мышцах.

Дантавакра задумался, жив ли он, и на всякий случай осторожно открыл глаза. Ночное небо кружилось над головой, но он был жив. Судя по раздавшемуся поблизости стону, рядом находилась Вахура. Дантавакра моргнул, стряхивая с себя оцепенение, затем вспомнил, почему он находится на полу, и снова закрыл глаза.

— Проклятье.

— Теперь, когда история подходит к концу, – пробормотал голос Вахуры где-то вдалеке, – я все понимаю. Я все это время была главным злодеем книги…

Закрыв глаза, он крикнул:

— Что там… – он сглотнул, – с повязкой Ваури…

— Я снова надела ее, – дрожащим голосом откликнулась она.

Он открыл глаза и обнаружил, что Вахура находится у кормы хранителя ветра, повернувшись к нему спиной и что-то держа на коленях. Впрочем, времени на то, чтобы утешать ее, у него не было. Как и на то, чтобы утешать себя. Он слышал, как кричит Мати. Перегнувшись через перила, он увидел нависшего над Мати Тапасу. Защити Ксат! Нужно было спасти ее! Дантавакра рванул к штурвалу и глянул на рычаги. Очевидно, они управляли китовыми крыльями и позволяли повернуть кристаллы. А значит, кристаллы как-то были связаны с полетами.

Бесполезно.

— За спуск…– Дантавакра потянул за рычаг, и Ваурихура покачнулась,– явно отвечает что-то иное. А вот оно что?– Он потянул за другой рычаг, и Ваурихура выровнялась, затем медленно развернулась на месте – и все же продолжила подниматься, а не опускаться.

Как бы ни было неприятно признавать это, Дантавакра не был прирожденным пилотом.

— Вахура! Мне нужна твоя помощь!

Бесполезно.

Как работает эта проклятая штука?

— Помоги мне, Яма!

Ему вдруг показалось, что он уловил где-то в глубине головы какую-то песню, и Дантавакра резко повернул голову вправо. Сперва в темном и тусклом небе ничего не было видно. Но затем напротив места, где опускалась луна, разлился подобно океанским волнам, разбивающимся о скалистый берег, зеленый свет. Больше всего это походило на нефритовый столб, возникший в небе. Мать Богов! А эти струи зеленого яда, растекающиеся по небу! Казалось, там кто-то случайно пролил краску из иных миров.

— Вахура, ты тоже видишь это?

— Господин, вы видите это впереди?

Встревоженный Дантавакра развернулся. Перед ним, прямо в небесах, вырисовывались врата… зависшие в воздухе врата… врата из струящейся зелени, вокруг которых извивались бесчисленные человекоподобные тени. Неужели он по ошибке и в самом деле призвал Яму? Неужто это врата в загробную жизнь? О Яма! Ох, нет, нет, надо призвать какого-нибудь другого Бога. О Семеро! Ксат! Бог Бури! Как же он не хотел умирать!

И я не умру.

Он снова посмотрел на штурвал. Он был героем. Его нельзя было сломить. Он уже шагнул на палубу, но у Ямы были другие планы.