Онлайн книга «Тирания веры»
|
Мои щеки запылали. Брессинджер озвучил то, о чем мне бы хотелось умолчать, но раз мы уже заговорили об этом, я решила сказать: — Мне кажется, он делит постель с Правосудием Розой. – Я не смогла скрыть горечи в моем голосе. — Да уж, – с отвращением буркнул Брессинджер. – Не знаю, что там между ними завязалось. Сэр Конрад мне об этом ничего не говорил. Но на него это не похоже. – Дубайн искоса посмотрел на меня. – Она красива, очень умна, да и пользы от нее сейчас немало. И да, она положила на него глаз, тут никаких сомнений. Меня захлестнула горячая ревность. — Что ж, – сказала я, пожимая плечами. – Значит, нечего об этом и толковать. Брессинджер покачал головой и наморщил нос. — Все не так, как ты думаешь. Мне кажется, что сэр Конрад просто использует ее, чтобы заполнить дыру… – Внезапно он сообразил, что произнес непристойный на саксанском языке каламбур, и посмотрел на меня, искренне довольный собой. — Ох, чтоб тебя, – сказала я, не сдержав беспомощный смешок, а затем мы оба расхохотались. Впрочем, вскоре наше веселье поутихло, раздавленное тяжелой пятой текущих событий. — Давай решим, что больше не будем ссориться? Прошу тебя, Дубайн, – искренне попросила его я. В конце концов, Брессинджер стал мне таким близким другом, каким не мог быть даже Вонвальт. Наше внимание привлек резкий крик грача, который уселся на отлив под верхними окнами нового особняка сэра Конрада. — Одинокий грач – предвестник… — Смерти, – перебила я. – Ты уже говорил. Брессинджер расплылся в широкой улыбке. Он вновь поднял меч и приготовился нападать. — Ну-ка. Покажи мне свою верхнюю стойку. — Вообще-то, я надеялась, что ты сходишь со мной в здание Сената. Мне нужно договориться о встрече с Тимотеусом Янсеном. Сэр Конрад желает поговорить с ним прежде, чем мы уедем. Брессинджер опустил меч. Я поняла, что он не слишком доволен моей просьбой. — Хорошо, – вздохнул он. – Но, позволь, я сначала умоюсь. * * * Мы отправились к зданию Сената. В тот день как раз проводилось заседание. Взобравшись по длинному пролету белых мраморных ступеней, мы миновали огромные двери и прошли в главный зал. Нас беспрепятственно пропустили внутрь, ибо посетить здание Сената имел право каждый гражданин, хотя мало кто этим правом пользовался. В плане главный зал повторял контуры здания, то есть представлял собой большой круг, вложенный в еще более широкий. Мы подошли к краю мраморной балюстрады, с которой открывался вид на собрание. Здесь, среди подобающей их положению демонстративной роскоши – мраморных и бронзовых изваяний, вычурной лепнины, колонн высотой в сто футов и огромных сводов – собралось около пятисот сенаторов. Все они были облачены в официальные мантии, у каждого на шее висел медальон, говоривший о занимаемой ими должности. Но если женщин и мужчин среди них было примерно поровну, то с цветами кожи и убеждениями дело обстояло иначе. На вид все они были выходцами из четырех изначальных сованских провинций – естественно, из самой Совы, а также из Эстре, Гулича и княжества Кжосич. Возможно, среди них затесалась парочка хаунерцев. Молодых я почти не видела; большинство были среднего возраста, кое-где кивали престарелые головы. Повсюду виднелись серые и белые цвета. В теории Сенат собирался из назначенных представителей от всех частей Империи, и, хотя Император мог издавать законы самостоятельно, в те дни его указы обычно проходили через сенаторов, которые меняли и смягчали их. Будучи одним из Сословий Империи, Сенат становился все более могущественным и не только ограничивал власть Императора, но и сам превращался в законотворческий орган. В конце концов, Империя была огромной, насчитывала десятки миллионов подданных, и все мельчайшие детали управления столь огромной массой людей более не могли зависеть от прихотей одного человека. |