Онлайн книга «Тирания веры»
|
Теперь я увидела, как встал сам сенатор Янсен. — Боюсь, память нашего ученого коллеги подводит его… и не впервые, – произнес он. Все в зале притихли. Янсена в Сенате явно уважали. – Разве не ваши патриции продали Натана Кейдлека неманцам? Да, и вы подобрали верное слово – санация. Лорд-префект удалил омертвевшую плоть, которую прикормленные вами законники оставили загнивать. Радослав впервые забеспокоился. Даже невнятный ропот и подбадривание коллег не помогли ему сдержать свое недовольство. — В этом зале неуместны подобные пустые обвинения, – буркнул он, чем несказанно изумил меня. Услышав столь лицемерное заявление, я подалась назад, как от пощечины. Янсен картинно пожал плечами, делая вид, что глубоко озадачен. — Прошу меня извинить, я всего лишь следовал вашему примеру. Мне показалось, что наше обсуждение дошло до того, что мы просто несем любую чушь, какая только приходит к нам в голову. Радослав вцепился руками в деревянную кафедру. — Мы обсуждаем налоги и хаунерскую Долину… — Пока что я не услышал по этим вопросам ничего существенного. — Если вам угодно, я буду рад обсудить то, как лорд-префект незаконно убил прежнего магистра Ордена и двадцать Правосудий! — Неужели? Всего минуту назад вы были счастливы, что их численность сократилась. Радослав помедлил, а затем ухмыльнулся. — Должен заметить, с появлением нового лорда-префекта столь многое начало пропадать без вести. Уважение к каноническому праву, Правосудия… члены императорского двора. — Что? – изумленно ахнула я. — Вот же поганый… – зло процедил Брессинджер. Теперь на ноги повскакивали все, и заседание превратилось в цирк. Сенат, похоже, управлялся самим собой, и третьей, нейтральной стороны, которая бы призвала всех к порядку, попросту не существовало. Вместо этого мы ждали, когда шум стихнет, подобно пожару, который медленно угасает сам по себе. Но хаугенаты, по-видимому, растеряли всякое желание продолжать дебаты и начали расходиться. Судя по тому, с каким показным апломбом млианары стали поздравлять друг друга, они восприняли это как мастерски одержанную победу. Они будто и в самом деле считали, что утомить хаугенатов своими несносными выходками – это то же самое, что умело переспорить оппонентов. Но такие методы были популистскими. Млианары просто несли настолько возмутительную и глупую ложь, что говорить с ними становилось невозможно. — Лучше бы я этого не видела, – вскоре сказала я. — А я, наоборот, рад. Теперь ты понимаешь, с чем нам приходится бороться… и почему сэр Конрад на дух их не переносит. – Брессинджер кивком указал на дверь, что находилась в стороне от нас. – Пойдем. Я был здесь всего несколько раз, но дорогу в личные кабинеты помню. XX Заминка в расследовании
Брессинджер провел меня по коридорам Сената, затем мы поднялись по нескольким очень длинным лестничным пролетам и наконец очутились в той части здания, что была отведена под личные кабинеты сенаторов. Там Дубайн меня и оставил. — Мне с сенатором беседовать не о чем, – пренебрежительно сказал он, когда мы остановились в широком людном коридоре. – Кто-нибудь из здешних подскажет тебе, где его кабинет. — Ладно, – сказала я. Зная Брессинджера, я сильно удивилась тому, что он не захотел пойти со мной. – А ты что будешь делать? |