Книга Бог сломленных, страница 56 – Кэмерон Джонстон

Эва закупорила фляжку и бросила мне:

— Вот, теперь ты знаешь.

Ее шрамы для меня не имели значения. Потянувшись к ней, я погладил ладонью покрытую шрамами щеку, и, едва коснувшись, понял, что совершил ошибку. Эва отшвырнула мою ладонь, едва не сломав мне при этом руку, и сейчас же поспешно вернула маску на место. Ее руки тряслись от ярости.

— Как ты смеешь, мне бы следовало тебе морду разбить.

Слова иногда – материя грубая. Я отпустил свои чувства, и Дар передал все то, что я думал и что испытывал. Эва отшатнулась, окунувшись в мое неприкрытое восхищение и уважение. Гнев на то, что с ней сделали, это да, но ни крошки, ни капли жалости. Да, я не сбегу, и не потому, что некуда, меня никогда это не останавливало, а из-за нее. Я хотел бы иметь хоть половину ее храброго сердца, железной воли. Я опять увидел ее искалеченную фигуру в полурасплавленных доспехах – в самый темный час Черной осени, со связанным с духом мечом в руке и с чувством долга в сердце. Несмотря на страдания, она сделала то, что требовалось. Ну а я? Я просто следовал за ней. Она спасла меня, и я перед ней в долгу. Я намеревался отплатить ей тем же и стать лучше, чем сейчас. Я здесь, чтобы драться на ее стороне, изуродованное тело меня не отталкивало, а разум привлекал.

Она сдавленно всхлипнула из-под маски и умчалась прочь с такой скоростью, какую могло развить только укрепленное рыцарской магией тело – расплывающаяся фигура промелькнула сквозь снег и исчезла за несколько секунд до того, как улегся поднятый ей снежный вихрь.

Ну что, придурок, хорошо справился? Я привычно поступил как хотел, не подумав дурацкой башкой о ее чувствах. Что ты за дерьмо такое, Бродяга? Зато теперь она точно знает, что я к ней чувствую. И, как ни странно, впервые в жизни я сам это знаю.

Когда я вернулся, Жовиан не спал, ждал меня и встретил неодобрительным взглядом. Я молча бросил ему фляжку с остатками виски.

— Мы же заодно с тобой, так? – сказал он и сделал глоток. – Тебе лучше об этом не забывать, а не то отшлепаю как мальца.

— Поглядел бы, как ты попробуешь, – виновато произнес я, про себя прокручивая в голове свою ошибку с Эвой и мечтая не быть таким идиотом.

— Вызов принят, – серьезно ответил он. – Увидимся на рассвете.

Утром, пока стражи занимались ежедневной муштрой, я имел удовольствие столкнуться с Жовианом в потешной битве. Вместо настоящего оружия мы взяли деревянные мечи, и я с сомнениями оглядел свой, сжимая его в предательских руках, которые теперь едва могли удержать флягу с виски. Пусть меч и не стальной, но все равно может выбить из меня всю дурь, а от тренировки с тюфяком вроде меня толку мало.

И все же, раз уж виноват лишь мой длинный язык, оставалось только заткнуться и принять наказание. Надеюсь, оно не окажется совсем уж унизительным. Жовиан разделся до пояса на расчищенном от снега круге, а когда развернул плечи и потянулся, впечатляющая коллекция шрамов, полученных в сотнях боев, вызвала уважение у окруживших нас стражей. Я решил не снимать одежду. Никто не хочет видеть полуголым такого уродливого старого козла. Кроме того, стоял страшный холод.

Покрутив шеей из стороны в сторону, я принял боевую стойку, выставив вперед правую ногу и держа оружие перед собой. Даже я кое-что знал о фехтовании. Жовиан держался расслабленно, слегка привстав на мысках, и не давал возможности понять свои намерения.